Чтение онлайн

– Кот, называется, - я укоризненно посмотрел на Творожка.
– Мыши совсем распоясались, средь бела дня ценное имущество портят, а ты сидишь, смотришь!

– Да что она-у могла сделать-то?
– флегматично возразил он.
– Мелочь... прямо, как моя мяу-мачеха покойная, - он снова уставился наверх.

Я поднял голову. Опять она! Мышь деловито обошла книгу по кругу, потом просеменила к дальнему концу шкафа, развернулась - резво устремилась к приглянувшемуся тому и со всей мышиной дури впечатавшись в него головой. Книга дрогнула. Воодушевленный успехом грызун принялся, смешно поджимая уши, с разбега бодать фолиант, который с каждым ударом на миллиметр сдвигался с места.

– Ворк, ты так и будешь на это смотреть,

Сыр?!
– возмутился я.

Кот укоризненно глянул на меня, склонив голову на бок, с тяжелым вздохом поднялся и нехотя прыгнул. Словно одолжение сделал, гад. Прыжок вышел слабым, и вместо того, чтобы вскочить на полку, этот кусок клетчатого меха повис на ней, уцепившись передними лапами. Мышь от неожиданности подскочила на месте и задала стрекача. Сырок попытался подтянуться, зацепил когтями многострадальную книгу - и вместе с ней загремел вниз. Оскорбленный множественными домогательствами переплет злобно клацнул над его распростертой тушкой и всем своим немалым весом придавил киса к полу. На мгновение обоих закрыло от меня облако поднявшейся пыли. Интересно, это от книги или от кота? Яростный вой и прыжок вслепую сразу с четырех лап заставили-таки потерпевшую инкунабулу отлететь в сторону.

– Ш-ш-шволочь!
– прошипел Сириус и сплюнул кусочек размокшей страницы.
– Ш-ш-шкотская книженция!
– он выпустил когти и совсем было собрался дерануть многострадальные листы, но мне пришлось вмешаться.

– Полегче!
– прикрикнул я.
– Этой книжице, может быть, цены нет, а ты ее когтями!

Я нагнулся и бережно подобрал распахнутый том. Глаза уперлись в яркую, вписанную в искусную миниатюру буквицу и парящий над ней, тоже написанный от руки заголовок: "Свойства зерцал волшебных, иже очи всеглядные". И ниже, более мелким шрифтом: "Писано студиозусом Мизаном со словес великого мастера Лакидануса, оные зерцала сотворяющего".

– Упс!
– сказал я и покосился на Зеркало. Мне почему-то показалось, что оно кивнуло.
– Ну-с, посмотрим. А ты молодец, Творожок, вовремя книжку уронил.

– Да то и не я-у даже...
– смущенно потупился кис.
– Ты мыше этой спасибо скажи. Вот не зря-у, я-у говорил, что она мне мяу-мачеху мою покойную напоминает. Есть в ней та же душевность, мр-р-ру-а...

– Ладно, ладно, - махнул я рукой.

Вот ведь прохиндей! Додумался мышиной душевностью собственную лень оправдывать! Но книга, похоже, и впрямь вовремя мне в руки попала.

Аккуратно разложив на столе бесценный фолиант, я принялся штудировать неудобочитаемый древний текст.

"...и наделено зерцало сие мыслями связными, человеческому разумению подобно, дабы умам смущения не допускать по магической неопытности вопрошающего, буде какой гой, волшбы чуждый, вопросит..."

"... а по сему кривде не обучено и глаголет истину одну..."

– Ну и какие выводы можно сделать из писания сего-у?
– саркастично поинтересовался Сириус, вспрыгнув на стол.

– Мне ясно, что ничего не ясно, - честно признался я, но добавил: - Кроме одного.

– Это чего-у?
– удивился Сырок.

– Что Зеркало наше умное, и верить ему следует в любом случае. Оно плохого не покажет и не посоветует. Так, милое?
– я обернулся к пыльному артефакту.

Не знаю, чего я ждал, но полное отсутствие реакции на мои слова со стороны Зеркала меня обидело и разочаровало. Кис хихикнул и покрутил лапкой у виска. Я тихо рыкнул на обоих и снова уткнулся в книгу.

"...а посему добрым молодцам прилежати надобно зерцало сие в чистоте блюсти да целости..."

Когда до меня дошло значение этой не самой замудреной фразы, я аж над столом взвился.

– Сыр!
– завопил я.
– Тащи с седьмого этажа метелки да тряпки, в кладовке найдешь!

– Еще чего-у?!
– возмутился кот.

– Давай, давай, я пока сюда ведро с водой подниму.

Утешившись тем, что я взвалил на себя более тяжелую часть приготовлений

к банным процедурам артефакта, кис согласно мяукнул и побежал исполнять. Я высунулся в окно и поманил пальцем стоявшую наполненной бадейку у колодца. С такой высоты она казалась совсем крошечной, но магическому приказу повиновалась безоговорочно. Я порадовался, что левитация дается мне с каждым разом все легче и легче. И почему с предсказаниями так же не выходит?

Отмыть Зеркало не составило труда. Поверхность стекла больше не казалась мутной. Вот только черные пятна окисленного серебра с амальгамы никуда не делись, да и сколы на огранке тоже. Зеркало по-прежнему выглядело унылым.

Я тяжело вздохнул. Почему-то Зеркало казалось мне печальным, и очень хотелось его как-то успокоить, приголубить. Я нежно провел пальцами по сколу. Порезаться я не боялся, словно понимал, что старинный артефакт не станет без повода причинять мне вред. Но что-то кольнуло, хоть и не острым краем скола, и не от зеркала исходило это ощущение. Я внимательно изучил свои пальцы, потом край стекла, ничего не увидел, пожал плечами, заглянул на обратную сторону. Сзади Зеркало крепилось к доске, а уже к ней - подставка. Только теперь я заметил, что доска эта рассохлась и кое-где проедена до дыр мышами. Внизу, где сильнее всего пострадала амальгама, от дерева вообще почти ничего не осталось. Снова поднялась злость на мышь, как бы там Сириус ее не защищал. Я нагнулся и внимательно вгляделся в дыру. И вот тут кольнуло уже не по-детски. Словно что-то вонзилось в глаз, но не вошло внутрь, а зацепилось крючком, потянуло вперед, приближая пострадавшее от влаги и времени серебряное напыление. Горизонт зрения расширился, проникая все глубже в структуру металла, тронутого коррозией. Казалось, мой взгляд обрел материальность и силу. Стоило мне заметить черные пятна, как я начинал выхватывать его составляющие, и они сдавались под моим взором, дробились на матовые белые снежинки оксида, а потом и дальше, отбрасывая все ненужное, возвращаясь к первозданному блеску чистого серебра.

Когда я разогнулся, голова кружилась. Опершись на деревянную основу Зеркала, я сделал полшага и посмотрел на стекло. За ним была ровная отражающая поверхность. Ни пятнышка, ни тени. Пальцы мои снова скользнули по уже знакомому сколу, и за ними потянулась ровная сияющая полоска, окантовывая сбитый край все тем же чистым серебром. Я задохнулся от восторга и привычно потерял сознание.

Кустарное инвалидное кресло, подрагивая костяными ободами на выщербленном паркете, подкатило к окну. Калека отпустил колеса, расслабленно уронил руки на колени, потер левой правую - беспалую. Взгляд его был устремлен в небо и наполнен тоской. В этой позе он застыл, забыв о времени, о себе, обо всем, жадно следя за огненным диском солнца, опускающегося к горизонту.

– Все еще не можешь простить?
– прозвучал насмешливый мелодичный голос из центра большой комнаты.

Калека вздрогнул, но обернулся медленно, не выдавая своих эмоций.

– Кто ты? Зачем ты здесь?
– произнес он хрипло, но ровно.

Но тут же глаза его расширились. Посреди не обремененной мебелью комнаты стояла богиня. Наготу красавицы стыдливо прикрывало покрывало волос, уходящее за ее спину алчущей тьмой. В глазах застыло обещание.

Но не мне.

– Не притворяйся, ты ведь меня ждал, - мерцающий силуэт гибкого тела растаял, уже через мгновенье обвиваясь вокруг прикованного к креслу мужчины.

Я готов был поменяться с ним местами, стать на всю жизнь таким же калекой, чтобы хоть раз вот так прикоснуться к ней.

– Кто ты?
– в голосе инвалида задрожала предательская слабость.

– Можешь звать меня Этернидад, - и снова моя богиня рассыпалась звонким колокольчиком смеха, исчезнув, чтобы появится в проеме окна, закрывая увечному вид на закат, - ведь тебя зовет огонь, разве нет?
– ее пронзительный взгляд был устремлен вдаль.