Карабас и Ко.Т
Шрифт:
– Ух ты!
– не выдержал я.
– Ага, - печально кивнул Сириус.
– Этот живодер-р-р для злобного обряда омоложения приобрел зазнобу мою, а при полноликой луне прирезать вздумал. Да только я-у предложение в этот день хотел ей сделать. Ну, и нашла коса на камень, а точнее - напал кот на пакостника-чародея. Морду я-у ему исцарапал, ухо прокусил, да что есть мочи мяукал: "Беги, Га-Га, беги! Спасайся, любимая!" Но, как говорится, корова не кошка - мозгов в ней немножко. Эта рогатая, тощая дур-р-ра, вместо того, чтобы оставить о себе последнее, мрр, душещипательное воспоминание, попятилась в сарай и напоролась на вилы. И знаешь, взбесился тогда не один колдун, ибо обломались мы оба-у. Глазенки у старика кровью гневались, зубы паскудно скрежетали, видать тушкой моей дранной морокун захотел крупнорогатую жертву заменить, но, как говорится,
– Заливаешь!
– не поверил я.
– Чтобы кот да с колдуном справился? Извини, неправдоподобно.
– Если бы!
– отмахнулся кис.
– Глаз-то я-у ему выдрал, но за то и поплатился многократно. Мор-р-рокун тогда слова бесовские произнес, золотой песок из карманов высыпал, да в душевнобольной танец пустился - короче, проклял меня-у колдун. Пожелал, чтобы моя-у полосатая морда в подчиненных при всяких тиранах была, приключений несусветных на мою хвостатую задницу захотел, да неразделенной любви на все восемь жизней. Хвала Чеширу, что несведущ был колдун-то одноглазый в количестве отведенных котообразным реинкарнаций. Будет у меня-у одна жизнь, чтобы оттянуться и погулять, как все коты - самому по себе!
Я налил себе малинового киселя и спросил:
– Так ты поэтому здесь? Баранус один из этих тиранов?
– Не совсе-ум так...
– Сириус почесал за ухом, словно размышляя, как продолжить рассказ.
– Тут такое дело... Пару годиков назад, я-у работал заклинателям змей на восточном базаре Абу-Ару-Ану-Его. Свистел во флейты заливистые, завлекая гадюк разных в чувственные танцы. И был я-у влюблен в Аш-Шу - старую очковую кобру.
– Кобру?!
– Ну да, а что-у? Меня покорили ее изящество, гладкая кожа и мр-р-р-рау... раздвоенный язычок. К тому же у нас были одинаковые гастрономические вкусы - оба-у любили мышей, - я помотал головой, но решил больше не перебивать. У этого клетчатого явно извращенное отношение к любви, но это его личное дело, в конце концов.
– Мы-у тогда гастролировали по пряному базару, срывая медитативные аплодисменты умирающих индусов. И решил я-у сделать гадине своей предложение. Надел чалму многослойную, сандалики носком к верху задранные, да халат цветастый, букетик анисовый собрал и мышку дохлую подмышку сунул. Заглянул в корзину плетеную, где обитала Аш-Ша, а там соперник мой бравый лежал - мангустом звался. Улыбался нагло, да очки моей кобры на свой нос насаживал. Подумал я-у тогда, что пустила Аш-Ша его в корзину первым. А для кота-у быть вторым, утоплению в ведре подобно. Ну, ты понимаешь?
– Конечно-конечно!
– сразу же согласился я, чтобы не вызывать у киса негативных эмоций. Он, может, и извращенец, но уж больно интересно рассказывает.
– Так вот, переполненный яростью обманутого мяу-мужа сиганул я-у в корзину и пока дудкой брюхо мангусту не вспорол, не успокоился. А когда кишочки любовничка по стенкам размазывать стал, углядел, что кобра моя-у старая в утробе соперника разлагалась, - Сириус примолк, и мне даже показалось, что он всхлипнул.
– Эх, здесь вам не сказка про Красную Шапку, где из вспоротого нутр-р-ра-у могут живыми выбраться, здесь Восток, как говорится - дело тонкое, - с отчаяньем в голосе изрек он, снова немного помолчал и только потом продолжил: - Погрустил я-у тогда, с четверть часа примерно, пометил корзинку, чтобы остальным ма-унгустам неповадно было, и отправился к пиратам - догоняться ромом. Быть корабельным котом, надо признать намного интереснее, чем в дуды дудеть. Тут тебе-у и песни, да пьяные пляски, пальба из пушек, да сундуки с сокровищами. Правда, штормило меня-у поначалу, морской болезнью с неделю мучился. Мур-мурау! Зато, какой головокр-р-ружительной роман у меня-у был с обезьянкой редкобородого капитана! Назовешь меня-у усатым бабником? Полосатым Ловеласом? Хвостатым Казановой?
– Я бы назвал тебя извращенцем, - не выдержал я. На удивление, кот не обиделся, даже не дернул усами.
– Я-у тебе вот что, в"Асилий, скажу, подобная извращенная любвеобильная натура присуща каждому коту, что появился на свет в марте... восьмого числа.
– Упс!
– икнул я.
– Что?
– Да я, вообще-то, тоже в марте родился, восьмого, - растеряно сообщил я усатому.
– Даром, что не кот.
– А, ну тогда понятно, почему тебя-у все на красивых девчонок
поглазеть тянет, - радостно осклабился Сириус, и в его голосе мне даже послышалась тень одобрения.– Значит, ты-у меня поймешь.
– Пожалуй, - на всякий случай не стал я спорить, хотя аналогии между красивыми девушками и коровами-кобрами-обезьянами не понял.
Кот снял салфетку с шеи, небрежно бросил рядом и мечтательно замурчал:
– Чита-Рита, высокая, сильная, забавная орангутангиха, оказалась самой нежной из всех моих женщин. И блошек у меня-у поищет, и за ушком заботливо почешет, и на ночь приласкает. Помнится, схватит меня-у тремя руками, запрыгнет на мачту и давай в воздух подбр-р-расывать. И кто знает, как бы сложилась моя-у усато-хвостатая судьба, если бы в одно из подобных свиданий, когда я-у, раздувая брыла, падал обратно в рыжие лохматые объятия возлюбленной, меня-у не подцепил пеликан, - Сириус обреченно вздохнул.
– Судьба в очередной раз позабавилась над моими чувствами, ведь в тот вечер я-у готовился сделать предложение капитанской обезьяне. Но коты не теряют бодрость духа никогда-у! Грустят редко, часто злятся, мстят иногда, но постоянно развлекаются. Подумаешь, прокляли! Я-у тебе вот что скажу: смысл жизни кота не в достижении какой-нибудь цели, а в пути, который он проходит, идя к ней. Мрр-р-ра-у-р...
– А что пеликан?
– постарался я выдернуть его из философствования. Уж больно захватило меня жизнеописание этого клетчатого прохиндея.
– Это он принес тебя к звездочету?
Сириус ответил не сразу, походил кругами вокруг миски с котлетами, а потом брезгливо зафырчал:
– А что пелика-ун? Пеликан тот поначалу показался славным малым. Посидели мы с ним в этот вечер, повор-р-рковали на буйке из пустой бочки. Поведал я-у ему и про корову, и про проклятье, и про то, что счастье с бабами не сыщу. И не сразу я-у понял, отчего этот "дятел" мне-у в плечо клювом уткнулся, да крылами своими заботливо так приобнял. Но, как только солнышко над нами в небе заулыбалось, увидел я-у, что пеликан-то, рядом сидящий, цвета голубого, и что ресницы у него накрашены, и румяна свеклой наведены, да и повадками он больше на павлина походил.
Я не выдержал и заржал в голос. Уж больно комично выглядело возмущение на морде кота-извращенца.
– Оооо, Си-и-и-риус, так ты что, немного, так сказать... фиолэтовый?
– не преминул я его подначить.
Кот плюнул в правую лапку и потер ею о пушистую бочину.
– Фиоле-утовым у тебя сейчас свежий синяк в фор-р-рме кошачьей лапы будет, - грозно пообещал он.
– Мне-у, может, и все равно, к какому виду дама принадлежит, но на мужиков я-у не ведусь. И намеков от всяких недорослей не потерплю!
– он свирепо повел вибриссами в мою сторону.
– Думаешь, я-у стал тогда размышлять на тему "у всех свои недостатки"? Дабы честь кошачью не позорить, сожр-р-рал пеликана в этот же момент, да погреб из этой голубой лагуны куда подальше. Благо, прочной бочка оказалась, ибо сразу же после спонтанного перекуса дичью заиграл в море штор-р-рмище. Тучи тужились, извер-р-ргая молнии, а вода вокруг меня волновалась, да в мо-уй одинокий ковчег для пиратского рома заглядывала. Знаешь, как говорят: "кот, как девица, водицы боится". Вот я-у и боялся. Утонуть боялся - это нам устато-хвостатым память генетическая покоя все не дает. Испокон веков Рука Судьбы топила нашего брата то в ведре, то в тазе, то в реке, то в луже, иногда по одному, но чаще семьями.
– Конечно! Вы плодитесь, как кролики, и пакостливые, как черти, - поддел я этого сказителя.
Сириус деловито поскреб когтями по деревянной столешнице, но возражать, почему-то, не стал, а вместо этого обиженно поинтересовался:
– Позволишь, фр-р, рассказ зако-унчить?
Я отвесил ему шутовской поклон. Пусть думает, что хочет, хоть в плохих манерах не упрекнет. Кот сарказма в моем жесте предпочел не заметить, благодарно кивнул и снова заговорил.
– Ну, вот значит... Плыву это я-у, плыву... А на чем я остановился?
– На эпическом описании буйства морской стихии, - хихикнул я.
– А, ну да-у... Был шторм, значит, и... я-у таки утонул.
– Чего?!
– Ага, утонул. Ну, почти. Спасла меня-у одна русалка. Страаашная, как остатки египтянки, что меня-у родила. Скользкая, зеленая, лысая к тому же. Рот от уха до уха, зубы острые в два ряда. Глазенки маленькие, как мышиный помет. Зато голос... мррр-рр, Ася, покорил меня-у ее божественный голос. Но самое интересное, была у нее ниже пупка такая маленькая...