Чтение онлайн

– Нет, я хочу видеть юные тела, - ответил Тиберий глухо.
– Только юные и красивые. Их красота будет со мной в мой последний час, а их тени сопроводят меня к Харону.

– Что ты, Цезарь, - поспешил возразить Гай.
– Ты будешь жить долго на благо римскому народу,

Тиберий взглянул на распорядителя.

– Созови сюда всю молодёжь, пусть лягут здесь, передо мной,

все вместе, в кучу!

Не прошло и пяти минут, как юноши и девушки, находившиеся на вилле, сгрудились вокруг бассейна. Флейты заиграли игривую мелодию; в неё влились звуки бубнов и свирелей.

Тиберий поморщился.

– Нет, музыка должна быть печальной. Всех нас впереди ждёт смерть.

Музыканты умерили пыл. Теперь играли одни флейты. Притихла и молодёжь; девушки почти не вскрикивали, лишь тихо стонали.

Тиберий откинул голову и полузакрыл глаза. Мальчики плавали с еле слышным плеском.

– Прекрасная ночь, - услышал Гай его глуховатый голос.
– Тихая, тёплая, полная звёзд. Как бы я хотел умереть в такую же... Ветер доносит аромат левкоев... Играют флейты...

Гай, не зная, что на это ответить, вздохнул. По правде сказать, его сейчас больше занимали не рассуждения Тиберия о смерти, а любовные игры, которым предавались вокруг.

– Перед нами вечность. Пройдут тысячи лет... Многие тысячи, и не будет ни Рима, ни всего, что нас окружает... Стены разрушатся, золото истлеет...

– А что будет?
– спросил Гай.

– Только мрак и наши тени в нём. И что вспомнят эти тени, если им дано будет что-то вспомнить? Наверное, ничего особенного... разве что вот эту летнюю ночь, полную звёзд и ароматов цветов... эти колонны, эти юные тела, предающиеся любви... Умереть среди них, под звуки прекрасной музыки...

Пользуясь тем, что Тиберий его не видит, Гай взялся за свой пах. Он двигал рукой и не сводил глаз с красоток, чьи бёдра зависали над самой водой.

– О, если бы боги наградили меня такой смертью...
– шептал старик.
– Нет ничего мудрее, ничего слаще, чем оставить все заботы, забыть о городе и мире, в сто первый раз насладиться гибелью Протея и Афалисты, прийти сюда, лечь в тёплую воду и открыть вены... Харикл сделает это

без боли... И чтобы вокруг, как сейчас, юные создания предавались любви. Их должно быть много. Сто пар. Двести. Пятьсот. Прекрасные обнажённые тела будут заполнять весь двор, всё пространство между колоннами... Я буду медленно погружаться во тьму, слушая доносящиеся отовсюду крики страсти... А потом сюда войдут воины и всех перебьют. Прямо на моих глазах. Я всё это успею увидеть. Их не прикончат, а только смертельно ранят. Они будут кричать от боли, как только что кричали от страсти, будут корчиться в муках и истекать кровью... Тут всё будет в крови. Кровь ручьями потечёт в бассейн и смешается с моей кровью. Я это увижу и услышу сквозь подступающую тьму... Какое это наслаждение - упиваться муками юных тел, чьи души поспешат за мной в Тартар... Я буду смотреть на их предсмертные корчи и думать о страданиях Протея и Афалисты... Они все умрут... И я умру вместе с ними... А если боги снизойдут до моих молитв, то я умру последним. Я хочу услышать тишину, которая воцарится после их смерти. И пусть в тишине будут слышны звуки флейт... и посыплются лепестки роз... Они будут кружиться и падать, пока не покроют меня и всё здесь своим душистым саваном...

Тиберий замолчал, на этот раз надолго. Голова его свесилась на грудь. Все затихли; мальчики прижались к бортам бассейна, не смея шелохнуться; молодые парочки отползли от воды.

В тишине раздался глухой храп: Тиберий задремал. Голова его клевала носом, опускаясь всё ниже, почти в самую воду. Гай смотрел с возрастающим интересом. А вдруг случится чудо и старик захлебнётся?

В один из клевков храп резко оборвался. Тиберий поднял голову.

– Довольно, - проговорил он.
– Хватит на сегодня. Артемизис, спать. Я хочу в постель.

Грек торопливо сошёл в воду и помог ему выбраться из бассейна.

Через четверть часа всё та же процессия растянулась на дороге, ведущей к вилле на скале. Закатная полоса едва тлела над морем; в темноте ярко горели огни факелов.