Чтение онлайн

В родном городе Егора поиски не увенчались успехом. В общине никто ничего дельного сказать не смог, родные Людмилы и подавно ничего не знали.

Он посмотрел на часы. Стрелки делали свое дело, не обращая внимания на чужую спешку.

— Хорошо, — согласился Игнат. — Я покопаю в этом направлении.

Еще с десяток минут ушли на выражения благодарности медведя и лиса и подозрения ворона. Когда безопасник вышел на улицу, уже стемнело. Он посмотрел на ручные часы, нахмурился и поспешил к машине.

Звонок остановил его у самой двери автомобиля. Игнат посмотрел на номер, удивленно изогнул

бровь, и принял вызов.

— Добрый вечер, Игнат, не отвлекаю? — донесся из динамика приятный низкий женский голос.

Такие голоса всегда имеют успех у мужчин. Они пробирают до мурашек.

— Нет, — покривил душой безопасник. — У вас какое-то дело ко мне?

— Да. У меня есть для вас новые сведения. Приезжайте.

Сказала и положила трубку, не сомневаясь, что приедет.

Игнат ругнулся вполголоса и сел в машину.

Поворот через двойную сплошную. Громкие гудки-проклятия полетели вслед наглому черному внедорожнику, причем с обеих полос. Злые мужчины нарушают правила дорожного движения чаще, чем мужчины, находящиеся в благодушном настроении.

Игнату было безразлично чужое недовольство, у него и своего хватало. Он, может, и не планировал подобных маневров. Он, может, планировал тихий вечер в приятной компании.

Смена планов — смена маршрута. И настроение тоже поменялось.

А тем временем в дверь квартиры типовой хрущевки раздался звонок. Как всегда слишком резкий и долгий. Полина открыла дверь, уже зная, кого увидит за порогом.

— Bonne soiree, Полин.

Пантер был гладко выбрит, одет с иголочки, аккуратно причесан и пах одеколоном, который зайка уже успела полюбить. Он протянул девушке букет белых лилий.

— Привет, — кивнула Полина, приняла цветы и посторонилась, пропуская мужчину.

Первым делом тот принюхался. Зайка усмехнулась. Ну, еще бы! Зря она, что ли, лосося в белом вине запекала?

— Как чудесно пахнет! — улыбнулся Роман.

— Мой руки, а я пока накрою, — распорядилась Полина и направилась в кухню, привычно заглушая попытки женского естества расплыться розовой лужицей от чувства уюта и довольства, когда твой мужчина вернулся в пещеру с тушей убитого зубра, а ты как раз на костре голяшку вчерашнего мамонта дожариваешь.

Роман ел с аппетитом. В конце ужина, прошедшего в молчании, поблагодарил и похвалил стряпню зайки. Полина улыбнулась, зарылась рукой в уголь волос мужчины. Но до того, как он повернул голову, чтобы поцеловать ее пальцы, отняла ладонь, собрала посуду и отнесла к мойке.

Сгрузив тарелки и столовые приборы, задержалась, собираясь с мыслями. Ей предстояло задать серьезный вопрос пантеру. Вопрос, от которого зависело их будущее, если таковое было возможно.

Роман подошел сзади и обнял Полину. Зарылся носом между заячьих ушей и шумно втянул воздух, а потом выдохнул и довольно зарычал.

Полину жаром опалила волна, взбудоражив все нервные окончания. Ждать больше было нельзя. Или разговор не состоится.

Она развернулась к своему пантеру так, чтобы видеть его глаза, в которых уже светился азарт охоты, и спросила:

— Роман, инциденты в ювелирной Златова и клинике Виргуна — твоих рук дело?

Пантер поперхнулся собственным урчаньем.

Тоня сосредоточенно смотрела на экран смартфона. Гудки. Опять гудки. Где носит этот рыжий хвост?! Зачем вообще дуалу телефон, если до него не дозвониться?

Не обнаружив с утра пораньше троюродную бестолочь в ее комнате, совушка серьезно забеспокоилась. Тамара никогда не позволяла себе уйти в загул, не предупредив сестру. Да она и загулов себе не позволяла, если уж на то пошло, хотя могла бы уже и позволить.

Седьмой вызов, как и все предыдущие, остался неотвеченным, поэтому Тоня сурово сжала губы и набрала другой номер. В отличие от предыдущего, этот абонент поднял трубку, не испытывая совушкины нервы на прочность.

— Привет, Римма, Тома не у тебя?

— Привет, — голос белочки был взвинченным. — Да где же этот пакет? А, вот он! Прости. Полчаса ищу пакет с перевязочным. Нет, Тома не у меня. Вчера была.

— Ясно. Спасибо.

— А что такое? Что-то случилось? — поинтересовалась Римма.

— Надеюсь, что нет. Она дома не ночевала.

— А может она ночевала, но не у тебя? — с игривым намеком предположила белочка.

— Сейчас позвоню и узнаю. И сама виновата. Нужно было трубку брать.

Римма ехидно хихикнула. Совушке было не до хихиканий. Разговор со змеем-младшим не дал никакого результата, только встревожил еще одного дуала. Если Тамара где и ночевала, то не у него. Оставалось только одно: ехать в универ и искать пропажу там. Потому что, где еще ее можно было искать — Тоня не представляла.

Высокий худой парень с веселыми глазами, оказавшийся старостой лисичкиной группы, тоже ничем не смог помочь. Томы не было в университете. Беспокойство, вскинувшееся с новой силой, отразилось в глазах парня с милым именем Олежек.

— Антонина, простите за любопытство, но с Томой что-то случилось? — крайне вежливо поинтересовался лисичкин одногруппник.

— Надеюсь, что нет.

Тоня вымучила из себя улыбку и поспешила покинуть этаж.

И что теперь делать? Тамара — половозрелая, то есть совершеннолетняя особь. Раньше чем через трое суток заявление о пропаже не примут.

Совушка набрала номер сестры снова, уже готовясь слушать однотонные гудки, но вместо этого ей рассказали о недоступности абонента. Телефон отключен. Разрядился? Потеряла? Отняли и…

Прикусив губу, Тоня нахмурилась и снова набрала. Знакомый голос звучал удивленно.

— Привет.

— Привет, мне нужна твоя помощь, Саш. Очень нужна.

— Что случилось? — интонация мгновенно изменилась. Теперь только собранность и готовность действовать.

Совушка улыбнулась.

— Расскажу при встрече.

— Приезжай.

Полчаса общественного транспорта — и она на нужной остановке. Дорогу к знакомому кабинету она проделала бы и во сне. Столько раз ходила — не сосчитать. Короткий условный стук — надо же, не забыла. Он, как всегда, по макушку в бумажках — такая работа, следовательская.

— Привет, Тонюш, — он тоже не забыл.

Тоня улыбнулась.

— Привет, Саш.

— Проходи. Садись. Рассказывай.

Деловой тон и складочка между бровей. Знакомо, но уже не до боли. Садиться она не стала.