Чтение онлайн

— Здравствуйте, — приветствовала я бабульку и подняла цветок.

Роза была не искусственная. Живая, но выкрашенная из баллончика.

Старушка шарахнулась от меня, как от чумной, обошла аккуратненько и уже на лестнице сказала:

— Не брала бы всякую дрянь в руки. Наверняка же со сглазом. Я Полине давно говорю, надо ей к бабке сходить, порчу снять. Не к добру, ой, не к добру.

Я ничего не ответила. Что тут ответишь, когда одна бабка гонит к другой бабке? Старушка медленно спускалась по лестнице и продолжала ворчать о 'сглазе', даже пару раз перекрестилась. Я пожала плечами и нажала на

кнопку звонка.

Полина открыла почти сразу.

— Привет. Проходи, — пригласила она, улыбнувшись.

— Привет, — ответила я, зашла и закрыла дверь, после чего протянула подруге цветок.

— У тебя на пороге лежало.

Зайка тяжело вздохнула.

— Опять… Мне уже соседские бабушки иконки карманные дарят.

Я улыбнулась. Заботливые.

— Что это вообще такое?

Полина развернула бумажку, прочитала, хмыкнула и протянула мне.

— Да это парень один… никак не успокоится.

Записка гласила:

'Я думал, ты не такая.

Я думал, ты не как все.

Но ты не оказалась другая.

Ты такая же, как все.

Розой была любовь,

Но теперь она черна.

Не расцветет она вновь.

Усохнет, истлеет навек!'

— Э, — протянула я. — Что за бред?

— Так бывает, когда у человека нестабильная психика и ранимое эго, — фыркнула Полина.

— Расскажи нормально, или начну кусаться! — потребовала я.

Зайка улыбнулась.

— Хорошо. Обследовался у нас один парень пару-тройку месяцев назад. Человек. Лет девятнадцать — двадцать. Прицепился ко мне, как клещ. На работу провожал, с работы. Письма мне строчил с признаниями и под дверь складывал — телефон-то я ему не дала. Я старалась мягко объяснить, что нам с ним не по пути, но мальчик понимать не хотел. Поэтому у нас состоялся неприятный разговор, после которого, он, наконец, перестал мелькать перед глазами, зато стал посылать вот такие 'подарочки'.

— Странный субъект. Обычно этот вид поэзии годам к шестнадцати проходит, — я покачала головой.

— Двадцать лет парню, а такой ерундой мается. Явно недообследовали, — вынесла вердикт зайка.

Я рассмеялась.

— Чаю хочешь? — улыбнувшись, предложила Полина.

— Нет, мне уже в универ лететь надо на всех парах, — отказалась я.

Подруга кивнула и принесла из комнаты бумажный пакет на ручках-шнурках. Я заглядывать внутрь не стала. Скоренько попрощалась с зайкой и помчалась дальше, навстречу знаниям и 'автомату'.

Обычно уже после четвертой по расписанию пары наш корпус становился тихим и обезлюдевшим. Основная масса студентов схлынывала: у кого-то заканчивались пары, а кто-то попросту не доходил до пятой. Наша группа дошла в полном составе, потому что пятой парой была философия. После нее я всегда чувствовала смесь сонливости и апатии, сильно подозревая, что я такая не одна. Все дело было в манере чтения лекции. Иногда преподаватель напоминал мне заклинателя змей, таким заунывно-размеренным был его голос.

Когда время пары подошло к концу, лектор попрощался с нами и вышел первым. Олежек громко выдохнул и озвучил всеобщее настроение облегченным стоном:

— Наконец-то!

Девчонки разулыбались и стали оживать.

Я сегодня еще планировала успеть к Егору, поэтому встряхнулась, попрощалась с одногруппниками и бодро пошла на выход. Коридор

был пустой, как и лестничный пролет, поэтому я была сильно удивлена, когда, ступив на первую ступеньку, почувствовала сильный толчок.

Не упала — крепко ухватилась за поручень рукой, но сумку и пакет из другой руки выбил удар. Парень, задевший меня плечом, не остановился, несся вниз, как ураган, а сверху раздался полный ярости Оленькин голос:

— Стой, гад!

Гад и не подумал слушаться, его пятки уже сверкали на первом этаже в сторону главного выхода.

— Том, ты как? — подошел ко мне Олежек.

— Нормально, — кивнула я, чувствуя, как сердце колотится в ненормальном темпе. Чуть душа не вылетела от неожиданности. Но да ладно. Не упала — и хорошо.

Староста, как благородный рыцарь, решил помочь мне с упавшей сумкой, поднял ее и пакет, только вот тот от удара порвался, и содержимое из него выпало. Олежек посмотрел на то, что выпало, и хрюкнул.

— Ай, Тамара, какая ты все-таки интересная женщина, — заметил он, вовсю улыбаясь.

На ступеньках лежало темно-вишневое полностью кружевное белье, даже на вид страшно дорогое.

— Ой, Томка, красотища какая, — выдохнула из-за плеча одногруппница. — Где брала?

— Это сестра брала, — буркнула я, чувствуя неловкость.

Олежек в джентельменском порыве наклонился за комплектом и, поднимаясь, протянул его мне.

— Прошу.

— Это что такое? — прозвучал над нашими головами глас закона и порядка, то есть Оленькин.

Олежек посмотрел на белье, потом поднял взгляд на президента студсовета и ответил:

— Честное слово, это не мое.

Девчонки прыснули со смеху.

— Тогда, может, уже отдашь? — улыбаясь, поинтересовалась я и сама забрала из рук старосты и Тонин комплект, и свою сумку.

— Видели этого? — не стала заострять внимание на Олежекином конфузе Оленька.

Я покачала головой. Все, что я увидела — черная толстовка с капюшоном и джинсы. Остальные тоже лица парня не разглядели.

— Это он, гад такой, свои идиотские листовки сует, куда не надо. Увидела его прямо за этим делом. Опять расписание прикрывал своими писульками, — негодовала наш профорг, потрясая очередным опусом.

Олежек посмотрел на лестницу, затем перевел взгляд на Оленьку и уже дернулся было вниз, но я схватила его за рукав. Мало ли, сейчас как ринется ради любви с места в карьер, еще повредит себе чего, уж больно блеск в глазах лихорадочный.

— Поздно. Убежал уже, — пояснила я в ответ на озадаченный взгляд.

— Зар-р-раза!

Профорг от души приложила ладонью по перилам, ойкнула, потрясла рукой.

Наш староста слегка смутился, хоть и догадывался, что речь, скорее всего, не о нем.

— Сколько вреда от одного человека, — пробормотала Оленька и, то ли махнув нам на прощанье, то ли продолжая унимать боль в ударенной ладони, пошла наверх, зловеще стуча каблуками.

Выйдя за двери, мы с Олежеком синхронно стали оглядывать территорию на предмет нарушителя порядка. Но того уже давно и след простыл. Не успела я подойти к остановке, как смартфон завибрировал, возвещая о сообщении. Сообщение было от Ара. Увидев его имя на экране, я улыбнулась. Какой все-таки классный. Но переименовывать не буду. Пусть остается птицей говоруном.