Канонир Кейд
Шрифт:
"Майка охватывает мой торс, так же как Орден охватывает своей заботой все уголки Империи.
Рубаха защищает мое тело от зноя и холода, так же как Орден защищает от недругов Хранителя Власти, чистого сердцем и помыслами, Оберегателя Престола.
Штаны обтягивают мои ноги, напоминая о том, что Орден и Империя неразделимы. На плечах воинов, как на фундаменте, зиждется мощь и благополучие Империи, но от процветания Империи зависит сила и само существование Ордена.
Один сапог, второй сапог - и воин готов маршировать туда, куда направит его воля Императора, ища ему чести, а себе славы.
Защитный шлем хранит мою голову, так же как Орден хранит Великого Наставника, Великого
Плащ облегает мои плечи, так же как Орден окружает Империю несокрушимой для врага стеной".
Завершив одевание, Кейд повторил ритуал салюта Императору: оружие к губам в честь Великого Наставника, к сердцу - во имя Великого Целителя и ко лбу с благоговейным поклоном - во славу Великого Правителя.
Затем застегнул портупею, открыл водонепроницаемые заслонки бластера и засунул его в кобуру. Прозвучал зовущий к завтраку гонг, и Кейд направился в свой кабинет, где его уже ждала большая миска с дымящейся кашей из концентратов, автоматически поднятая наверх из расположенной в подвале кухни.
– Приятного аппетита, брат,- сказал канонир Харроу, просовывая голову в открытую дверь.
Разговоры во время принятия пищи не поощрялись, но и не запрещались официально. Кейд напомнил себе, что марсмен здесь недавно и еще не успел освоиться.
– И тебе того же, брат. Ты хотел меня о чем-то спросить?
– Да. Есть ли в нашей команде другие марсмены, кроме меня?
– Нет, насколько мне известно,- ответил Кейд, мысленно радуясь этому обстоятельству.- Только я не понимаю, брат, зачем тебе нужно это знать?
– Мне было бы приятно служить с братьями одинакового с моим происхождения,- пояснил Харроу.- Во время Битвы чувствуешь себя уверенней, когда рядом земляки.
Кейд не сразу сообразил, о чем идет речь, а когда понял, опять разозлился на этого недоумка. Ничего себе разговорчики! В Уставе Ордена ни о каких "земляках" и речи не было. Служители Ордена Воинов делились на послушников, кнехтов, канониров и обер-ка-нониров. А во главе его стоял достославный Арль, отец бомбардир. Но все они были братьями, невзирая на возраст, чин или происхождение.
– Ты можешь смело положиться в бою на каждого из нас,- ровным голосом произнес Кейд, твердо решив не поддаваться греховному чувству гнева.- Мы же все братья, не так ли?
– Да, конечно, но я пока чужой. И не успел еще как следует познакомиться со своими новыми братьями.
Это уже было ближе к пониманию. Кейд часто вспоминал свою первую битву за Звездоносного Франции почти сразу после перевода из Денвера, где он провел юные годы.
– Не стоит так переживать по этому поводу, канонир Харроу. Скоро ты будешь биться с ними бок о бок и перестанешь быть чужаком.
– Это произойдет лишь завтра,- усмехнулся марсмен.- Если, конечно, переживу сегодняшний день. А вообще-то я думаю, что не задержусь здесь надолго.
– Только прибыл и уже хочешь подать рапорт о переводе?
– Кейд неодобрительно хмыкнул.- И куда же, если не секрет?
– Обратно на Марс.
– Кто же тебе позволит?
– удивился Кейд.- Разве ты не знаешь, что канониры с Марса обязаны служить Звездоносным Земли, а на Марсе служат лишь уроженцы земных провинций Империи, достигшие звания канонира?
– Все это так, достопочтенный брат, да только не совсем. Я получил письмо от отца с известием, что наш Звездоносный послал Императору петицию с просьбой вернуть всех братьев марсианского происхождения, несущих службу на Земле, в его войско. Если Император соизволит удовлетворить эту просьбу, я буду в числе первых, кто подаст рапорт.
– Твой повелитель - Звездоносный Франции!
– резко возразил Кейд.- И
– Он только вчера получил приказ о переводе Харроу под его начало, скрепленный печатями самого Хранителя Власти и главы Ордена отца бомбардира. Неужели оба они ошиблись, посылая во Францию такую безответственную личность? Нет, он просто не в силах дольше сдерживаться!
– Во имя Подобающего!
– рявкнул Кейд.- Что за разговорчики вы себе позволяете, канонир Харроу?! С каких это пор воины Ордена начали вспоминать о своем происхождении? У вас нет других "земляков", кроме ваших товарищей по оружию!
Бурная отповедь командира несколько смутила новичка, и он начал оправдываться:
– Прошу извинить мои необдуманные слова, брат, но на моей родной планете все по-другому. Марс - молодая провинция. Шесть сотен лет - это не срок. У нас даже есть поговорка на этот счет: "Земля уже устала стареть, а Марс еще не успел состариться". Кроме того, среди марсменов очень крепки семейные связи. Вот я, например, происхожу по прямой линии от Эрика Хогнесса и Мери Лара, столетия назад первыми составивших подробный атлас Северного полушария. Мы чтим память предков и фамильные традиции. Сомневаюсь, что вам, брат Кейд, известно хоть что-нибудь о том, кем был и чем занимался ваш предок в восьмом поколении.
– Полагаю,- сухо ответил слегка уязвленный канонир,- что он занимался тем, что подобало его статусу и званию, так же как я занимаюсь тем, что подобает моему.
– Вот именно,- кивнул Харроу и замолчал, всем своим видом демонстрируя, что победа в дискуссии осталась на его стороне.
Снова прозвучал гонг. Кейд открыл дверь и вышел в коридор, оставив на столе пустую миску. Харроу последовал за ним. В конце прохода показались первые ряды строем возвращающейся изстоловой команды. Стоя по стойке "смирно", оба канонира пропустили направляющихся в лекторий воинов, а затем присоединились к замыкающим колонну дежурным командирам. Согласно Уставу, на встречу с наставником полагалось шагать, потупив голову и в полном молчании.
Войдя в аудиторию, канониры сели в первом ряду амфитеатром уходящих ввысь скамей. Второй и последующие двадцать предназначались для кнехтов и послушников. Кейд был доволен, что лектор-наставник еще не появился: это давало ему время очистить помыслы от греховного гнева и подозрений. К тому моменту, когда проповедник взошел на кафедру, страсти в душе канонира успели улечься, мозг расслабился и раскрылся, готовый с привычным восторгом воспринять слова Учения Клина.
Быть канониром подобающе для мужчины и воина, почти столь же подобающе, как быть наставником. В своей деятельности на благо Империи и Императора тот и другой были пальцами одной руки. Но стоило лектору начать говорить, как от расслабленности Кейда не осталось и следа.
За долгие годы службы Ордену ему случалось слушать и худших проповедников. По большому счету, уровень мастерства наставника в умении доступно и образно изложить суть Учения не играл никакой роли. Вера не могла поколебаться, независимо от того, кто стоял на кафедре - умудренный годами и опытом, поднаторевший в дискуссиях один из высших иерархов или, как сейчас, полуграмотный юнец, единственное достоинство которого заключалось в том, что он был младшим сыном Звездоносного. Но в утро перед Битвой, по мнению Кейда, было бы подобающим прислать одного из старших наставников. Присутствие же на кафедре зеленого мальчишки, не умеющего толком связать двух слов, граничило с оскорблением. И снова из глубин разума канонира раздался грозный, предостерегающий голос, подобный громовому разряду бластера: "Опомнись! Ты впадаешь в грех гордыни!"