Камыши
Шрифт:
Бугровский махнул ему рукой. Милиционер оттолкнул свою лодку от моей, отплыл метров на пятнадцать и застыл, сделав, очевидно, как они договорились. Потом снял фуражку, положил ее на колени, пригладил волосы и как-то очень сладко почесал голову, оглядываясь по сторонам.
— Далеко же вы забрались, — сказал Бугровский. — Хорошо, я каждый метр здесь изучил. А главное — правильно выбрал направление. А у вас документики, случайно, при себе? — зачем-то окинув меня взглядом с головы до ног, словно прощупав, спросил он. — А чего же без удочки-то? Сейчас клев хороший.
Я вынул паспорт и писательский билет.
— Ваша фамилия как? — спросил он.
— Там написано, —
— Вижу. А ударение как?
— На предпоследнем слоге.
— Смелый вы человек, товарищ Галузо. Не боитесь один так далеко уезжать. Тут хоть кричи — не услышат. Или так здорово эти лиманы знаете, может быть? Курите.
— Нет, папиросы я не курю. Спасибо.
Мне показалось, что он изо всех сил старается быть официальным и подчеркнуто закрытым. Чересчур не подходило для всего этого его лицо, почти юношеское, простое, очевидно доброе, с коротким носом, выцветшими рыжеватыми бровями и нелепо торчащими, навсегда угробившими его таинственность, ушами. Он был похож вовсе не на следователя, а, пожалуй, на учителя физкультуры, у которого только что с урока сбежали все ученики. Синяя спортивная безрукавка дополняла это впечатление.
— Прошу, — вернул он мне документы. — Понимаете, человека тут недавно убили, Виктор Сергеевич. Хорошего человека. Инспектор. Слышали, наверное?
— Да, — кивнул я.
— Ну вот, — опять вздохнул он. — Поэтому нам поговорить с вами надо. Обстоятельства есть, которые вас касаются. По этому делу.
— Меня лично?
— Вас, — удрученно подтвердил он, разглядывая дно лодки. — Вас лично, к сожалению.
— Скажите, а где именно его убили, в каком месте?
Он поднял голову, посмотрел на меня и усмехнулся:
— Как?! А вы не знаете? А нон за вашей спиной кол красный. На месте убийства мы поставили.
Я оглянулся и метрах в трех от лодки увидел тонкую оранжевую рейку, довольно высокую и действительно хорошо заметную.
— Неужели не видели? — удивился он. — Рядом сидели! Надо же?!
Я попытался усмехнуться.
— Представьте, не видел, хотя искал это место.
— Бывает, — покивал он головой. — Бывает. А к дому, случайно, еще не собираетесь? Километров двенадцать ведь. А вроде бы, по законам природы, ночь скоро. Симохина лодка, что ли?
— Собираюсь, — ответил я. — Симохина.
— Так, может быть, вместе поедем? — предложил он. — Ничего, если и я с вами? Следуй, Васильев! — не дожидаясь моего ответа, крикнул он милиционеру, потом поморщился, как от боли. — Только вот на веслах, вы уж меня извините, не смогу. Жена, понимаете, заставила целый метр дров поколоть. У нас ведь не в столицах, удобства пока минимальные. Ну и плечо сорвал.
Я поднял весла, опустил их и повернул лодку к протоке. Милиционер подождал немного и метрах в двадцати и чуть в стороне двинулся следом.
На лице у Бугровского появилась тихая задумчивость.
— Замечательные ведь места для туристских походов и рыбалства, а? Только сюда и ездить. Верно? Из больших городов особенно. Вы ведь не в первый раз здесь, Виктор Сергеевич? — обронил он, глядя мимо меня. — И прежде бывали? Любите, наверное, посидеть с удочкой?
— Да, неплохо, — ответил я, лишь сейчас начиная понимать, что его, кажется, интересовало нечто большее, чем мой рюкзак и рыбцы.
— Тут-то еще половить можно вволю, если подгадать под клев. Раньше-то, конечно, еще лучше было. Теперь, говорят, осолоняется. — И он добавил, издохнув: — А когда последний раз приезжали?
— Куда? — Я оглянулся, увидел темнеющий вдали почти круглый остром и повернул лодку туда, вспомнив, что сразу же
за островом — ерик, в который и надо было попасть. Пожалуй, воздух стал серым, а звезды посинели.— Ну вот на эти лиманы, к Ордынке, — уточнил он. — Эх, было бы у меня времечко, и я бы… Пенсионерам теперь хорошо.
Я слушал его и думал о том, что он, кажется, в чем-то заподозрил меня.
— А вон щука ходит, мальков гоняет, — заметил он. — Видите? У камыша. Вон как весело выпрыгивают. Акробаты! Хищница. Спрячется в камыше, стоит, а потом как пуля! А я тут, знаете, в одном журнальчике… «Огонек», что ли… читал, что уничтожать их совсем нельзя. В последнее время один ученый открыл. Забыл фамилию. Не читали? Как и волков, схоже. Равновесие.
— Приходилось. Читал, — кивнул я, видя, как он зорко поглядывает за движением лодки, и по его глазам понимая, что я пока еду правильно, не сбиваясь.
— Вроде бы как сангигиена в природе, — сообщил он. — Вон опять! Как салют из воды. Санитария. Профилактика. Вылавливают слабых для отбора грядущего поколения. Ее уничтожат, а другая рыба будет ленивая, негодная уже для воспроизводства сильных особей. Самовырождение. Продумано все у них, — усмехнулся он, как бы под впечатлением открытия. — С одной стороны, вроде бы жестоко, да? А получается — справедливо с точки зрения будущей жизни. Надо. И не попрешь. Надо! — И он как-то удрученно потряс головой, выкинул давно погасшую папиросу, посмотрел на часы и вздохнул: — Повезло же мне, что прямо на нас и выехали, как будто знали. А то бы до ночи тут…
Меня задела эта копившаяся в нем подозрительность, эти почти уже неприкрытые намеки, и я остановил лодку.
— Знаете что, переходите к вашему товарищу, — сказал я ему. — Мне хватит.
Он растерялся и стал похожим на самого себя, созданного природой. Уши как будто совсем оттопырились, по лицу заметалась напряженная, никак не пробивавшаяся улыбка. Но он в один миг взял себя в руки, и вздрагивающая улыбка превратилась в надменную усмешку.
— А что вдруг? — деланно удивился он. — Чего это вам, Галузо, еще «хватит»? Не понимаю. Вот вы какой! Не думал.
— Мне тяжело грести, — ответил я.
— Ну-у-у… сильный, здоровый мужчина! Тут не в этом дело.
— Хорошо, я вам открою, — сказал я, закурив и заметив, что лодка с милиционером остановилась тоже. — Вы так ловко, так удивительно здорово нашли меня, потому что преступника всегда тянет на место преступления? Так надо понимать? Удочку я не взял, потому что выехал на лиман совсем за другим. Плечо у вас не болит, а вам нужно было посмотреть, как я ориентируюсь в лимане. Ведь так же? Но я надеюсь, что не собьюсь, хотя на этих лиманах первый раз в жизни. Никогда прежде не был. Извинитесь для начала, а потом давайте прямо: что у вас ко мне?
Он посмотрел на меня, сожалеюще покачивая головой.
— Ну и случай: прямо из учебников, — засмеялся он. — Зря вы. Я же в ваших интересах искал вас в лимане, — с неподдельной обидой вздохнул он. — Увезти вас на всякий случай хотел отсюда. Ведь не в хорошую вы попали историю. В неприятную. А в темноте мало ли что… Двоих мы сегодня в Ордынке забрали. А может быть, еще третий есть? Понимаете? Да, да, — очевидно, увидев мое удивление, подтвердил он. — Вот как раз владельца этой лодки и бригадира Прохора Мысливцева. Вы ведь у него останавливались? Видите, какие дела… Ну, что ж, я слышал, что вы завтра в Темрюк собираетесь. Может быть, у меня в кабинете и продолжим, если вам здесь не подходит? Смотрите. Обиду на вас я таить не буду, но только лучше уж вы поезжайте за нашей лодкой на берег. Ну, давайте, я перейду.