Чтение онлайн

Карий медленно приближался к волку, предугадывая каждое его движение. Волк, почувствовав силу врага, прекратил метаться и приготовился к схватке. Шерсть встала дыбом, морда ощерилась, обнажая ровные ряды смертоносных зубов, и только в глазах блеснуло ледяное отчаянье.

Зверь бросился вперед, одним прыжком преодолевая пять человеческих шагов, намереваясь вцепиться врагу в горло. Карий увернулся, по скорпионьи выбрасывая клинок вперед, на лету распарывая волчье брюхо. Вторым молниеносным ударом проткнул сердце, загоняя лезвие ятагана по рукоять.

Зверь забился

Возле выхода из конюшни над умирающей кобылой плакал казак:

— Прости меня, родная, недоглядел…

— Иди, забирай одежду, пока не сгорела. Я ей помогу…

— Что ты, Данила! — казак вцепился Карему в руки. — Разве она лютый зверь, чтобы ее как волка прирезать? С ней же по-человечески, по христиански надо!

— Как знаешь, — Карий оттолкнул казака. — Верст десять прошагаешь по морозу в исподнем, не так заговоришь.

Возле горящей избы суетился Савва, складывая пожитки:

— Все вынес! Ничто не пропало!

Увидев на лице Данилы кровь, протянул рушник:

— Ты ранен?

— Это волчья кровь, — Карий протер лицо снегом. — Иди, выводи казака, не то вместе со своей кобылой заживо сгорит…

— Надо разобраться, кто избу поджег, — Карий посмотрел на поспешно одевавшегося казака. — Ты караул держать был должен, как в исподнем оказался?

— Все тихо было, покойно… Вот и решил вздремнуть на лавочке по людскому обычаю… А изба сама занялась, мало ли от чего…

— Плетей тебе всыпать за такое «вздремнуть», — Карий подошел к казаку и схватил его за грудки. — В следующий раз сам шкуру с тебя спущу!

— Не добрый ты человек, — казак угрюмо помотал головой. — Хуже лютого зверя.

— Строгановы мне платят не за доброту и сострадание, а за злобу! Ты, казак, почему завалился спать? Все спокойно, говоришь, было? А если бы не волки, а люди сюда пришли? Нас бы всех как курей сонными передушили! Поэтому не вам судить обо мне!

— Мы и не судим, просто не понимаем, — Савва подошел к Даниле и протянул кусок хлеба. — Другой ты…

Карий, вспомнив ночное виденье, вздрогнул. На какое-то мгновенье лицо Саввы, освещенное догорающими руинами ямы, напомнило Спаса, с взыскательным взглядом которого он столкнулся в палатах Аники. Карий не взял хлеб, отвернулся:

— Дождемся рассвета. Путь предстоит неблизкий.

— Приедем в Орел-городок, или как его по-пермяцки, Кергедан, то ей-ей, загуляю! — запальчиво божился казак. — Сначала все деньги пропью, а потом всех девок перещупаю!

— У Григория Аникиевича порядки построже московских, — усмехнулся Савва. — Станешь охальничать да озорничать, быстро на цепи окажешься, хуже пса выть будешь.

— Пустое, — Василько махнул рукой. — Коли пришли званы, так и уйдем не драны. С такой грамотой, как у нашего атамана, никто обидеть не посмеет. Так что чую, вволю потешится здесь душа казацкая!

Черномыс с надеждой посмотрел на Карего:

— Если

— Гуляй, Василько, — Данила хлопнул его по плечу. — Только смотри, местные солевары так отделать могут, что и цепи Строгановские милы будут.

Вдалеке показались срубные крепостные стены с двумя восьмигранными башнями у ворот.

— Ай да Орел-городок! — казак заломил набекрень шапку. — Стоит без году неделя, а стены потверже Сольвычегодских будут! Нет, посмотрите, обламы-то какие! Сунься к такой стене, так из тебя в подошвенном бое решето сделают!

— Ты никак и сам городки брал? — усмехнулся Карий. — Говоришь так, будто пули на своей шкуре прочувствовал.

— Так то татарские, да турецкие! — рассмеялся казак. — В общем, случалось. Да кто из нас без греха?

— Вот Савва Снегов безгрешен. Истинно агнец среди волчищ.

— Да бес его знает: не то монах, не то ведун, — казак выпучил глаза. — Прижился у Строгановых, а то по доносу давно бы на кол посадили.

Василько посмотрел на Савву и потянулся за самопалом.

— Не балуй, дурень! — Савва спрыгнул с саней. — По-хорошему пищаль-то оставь!

— На кой леший ты мне сдался, — чертыхнулся Василько. — Гляди, над нами полдороги ворон кружит. Вишь, что-то у него поблескивает. Никак, шельма, кольцо увел!

Казак остановил лошадь, прицелился и выстрелил. Птица перекрутившись в воздухе, замертво рухнула вниз.

— Попал! Ей Богу, попал! Сшиб паршивца влет! Айда за добычей, — казак со всех ног бросился к убитой птице.

Он вернулся к саням и бросил мертвого ворона на снег. Ниже крыльев, между шеей и животом среди черных перьев поблескивал медный православный крест.

— Братцы, что же творится на белом свете?

— Вот тебе и Орел-городок, — Савва перекрестился и поднял птицу.

— Приедем в город, покажем Григорию Аникиевичу, — ответил Карий. — Савва, подбери ворона. Пусть Строганов своими глазами увидит.

По прибытии в Кергедан, Данилу и его спутников сразу же заперли в съезжей избе, а представленную грамоту за подписью Аники отобрали.

— В печенках сидит милость Строгановская! — казак с размаха ударил кулаком в дверь. — Приехали до полудня, а теперь, почитай, смеркается, а мы все под засовом как воры сидим!

— А ты хотел, чтобы тебя как добра молодца, накормили, напоили да в бане выпарили? — усмехнулся Савва. — Поди, знал, что не к теще ехал.

— Хоть бы харч какой дали. Со служилыми полюдски поступать надобно.

— Значит, рожей не вышел, чтобы тебя Строгановы не знамо про что кормить и поить стали.

Казак насупился и попер на Снегова с кулаками:

— Что сказал?

— Рожей не вышел, — ответил спокойно Савва.

— Ах ты, собака поповская! Рожей, говоришь, не вышел! Да я тебя сейчас об пол побрею!

— Угомонись… — Данила чуть повел бровью. — Разжужжались, как жуки майские в коробке.

Дверь скрипнула и, кряхтя с мороза, в караулку ввалился строгановский приказчик. Не снимая шапки и не перекрестясь на образа, презрительно осмотрел прибывших: