Камни его родины
Шрифт:
По их предложению в старшем классе смитсберийской школы был устроен конкурс. Ученики писали сочинение на тему "Почему я люблю новую архитектуру".
К концу четвертой недели Кен Стрингер стал обладателем открытого письма к строительному комитету, в котором члены конгрегации просили пересмотреть вопрос о строительстве новой церкви по проекту Рафферти Блума.
К письму был приколот лист бумаги, а на нем свыше сотни подписей и резолюция о "необходимости собрать Добавочный фонд на случай, если это потребуется для осуществления столь нужного и достойного дела". Таким
Но, несмотря на все эти подписи и добавочный фонд, Пятнадцати тысяч все еще не хватало.
Поэтому накануне решающего заседания комитета Раффу было предложено взять приступом смитсберийского банка. Это был его первый опыт: до пор ему не приходилось иметь дело с банками.
Ему назначили прийти в два часа. В маленькой конторе ютившейся в глубине здания, он разложил на столе эскизы и поставил макет.
Он просил даже не займа, а только обещания, что заем будет предоставлен. Не согласится ли банк ссудить его пятнадцатью тысячами долларов, если проект церкви будет принят?
Оба директора не проявили никакого восторга. Они допрашивали Раффа с большим пристрастием, чем члены строительного комитета.
– Из-за этой церкви подняли такой шум, какого в Смитсбери не было с тех пор, как Историческое общество устроило скандал из-за магазина без продавцов у городского сквера, – недовольно сказал один из них.
Второй был еще откровеннее:
– Слишком рискованное это дело, мистер Блум вмешиваться в такую заваруху. Я не хочу сказать, что вац церковь плоха и все такое, но вы ведь сами понимаете: м несем ответственность перед вкладчиками...
Рафф попытался объяснить им, что церковь буд необычайно гармонично выглядеть среди деревь и естественно сольется с окружающим пейзажем, что сэр форма ее уже является символом. Попытался он таю доказать, что такая конструкция экономичнее, так как в № совмещаются зал, купол и шпиль; что в этом единственш величественном...
– Еще одно возражение, – сказал второй директ и постучал по стене макета. – В сентябре у нас быва! ураганы, и вашей стене придется принимать их нати на себя.
– Не думаю, – возразил Рафф. – Здесь господству! северные и северо-западные ветры; что же касает ураганов, то они обычно налетают с востока...
– Так-то оно так...
Рафф показал на план участка.
– Церковь обращена на юг, и стены идут с юга север. На них лежит основная нагрузка. И если да налетит ураган... I
Нет. Что толку? Ветер, конструкция, символическ форма, экономия – для них это все пустой звук.
Банк отклонил его просьбу. Не согласился даже дать письменное обещание, что предоставит заем.
Рафф унес эскизы и макет. Он сообщил по телефону печальные новости Кену Стрингеру – это было их первое серьезное поражение за последнее время.
Назавтра Рафф весь вечер не выходил из конторы, обращая молчаливые мольбы к собранию, которое шло в это время в приходском доме. Ожидая звонка Стрингеров, он прошагал по комнате не меньше десяти миль.
Когда в конторе пронзительно зазвонил телефон, Рафф добегался до полного изнеможения.
– Если вы завтра
свободны, – вежливо и невыразительно звучал в трубке голос Кена, – то, пожалуй, принимайтесь за рабочие чертежи.Все еще не веря новости, Рафф выслушал полный отчет о новом решении комитета и о том, что хотя Фрэнклин Дэвис невольно поддался общему изменившемуся отношению к проекту Раффа, однако окончательно он устыдился лишь тогда, когда "оппозиция" (то есть сторонники Стрингера) постановила обратиться за помощью к местно му банку.
– Кен! – завопил Рафф. – Я вас обожаю! Объясните, как нам удалось этого добиться? Нет, не нам! Вам! – И от полноты восторга добавил: – Кен, будь вы католиком, я выбрал бы вас папой.
Спать в такую ночь было бы возмутительной тратой времени. Рафф прошагал по комнате еще несколько миль, потом схватился за телефон, стоявший на чертежной доске. Он позвонил в Тоунтон Эбби Остину. Его радость переливалась через край. Он должен был с кем-нибудь поделиться. Трой... Если бы можно было все рассказать Трой!
Его звонок разбудил Эбби.
– Эбби, они утвердили! – крикнул Рафф. – Сегодня вечером.
– М-м? – сонно промычал Эбби.
– Сегодня вечером утвердили!
– Рафф?
– А кто же еще, черт тебя дери?
– Что утвердили?
– Проект церкви. Я строю конгрегациональную церковь. Не могу спать. Должен был рассказать тебе.
Тут Эбби наконец проснулся.
– Здорово! Вот это славная новость!
– Еще бы не славная! – орал Рафф. – Новость на славу!
– Как это тебе удалось? В твоем последнем письме был сплошной мрак.
– Сам не понимаю. Настоящее стопроцентное чудо.
– Погоди минутку, моя супруга желает что-то сказать тебе.
– Это изумительно! – воскликнула в трубку Феби. – Ну, Рафф, теперь у вас все на мази.
Потом трубку снова взял Эбби.
– Не понимаю, с чего это я радуюсь. Ведь ты теперь мой конкурент.
Рафф рассмеялся.
– А мое письмо ты получил? – спросил Эбби.
– Какое письмо?
– Значит, оно еще не дошло. Слушай, Рафф, наш разговор очень затягивается...
– Платить мне, а не тебе, – поддел его Рафф и ухмыльнулся.
– Знаю, – ответил Эбби. – Но счет будет черт знает какой.
– Что ты хотел сказать насчет письма?
– Ах да, – спохватился Эбби. – Это по поводу обеда в следующую пятницу. Мы хотим, чтобы ты приехал...
– Эбби, я бы рад, но проект нужно сделать как можно скорее, а ты же знаешь, чертежника у меня нет.
– И все-таки постарайся, – попросил Эбби. Потом добавил: – Я подумал, что, может быть, тебе захочется приехать. Трой возвращается из Бостона.
– Трой?
– Да. Миссис Винсент Коул. Моя сестра, – уточнил Эбби.
Даже сам Рафф слышал, как лицемерно прозвучали его слова:
– В общем, мне, конечно, нужно побывать на участке Вертенсонов. Постараюсь соединить то и другое...
– Ладно, притворщик ты этакий! Молодчина, что позвонил. Поздравляю еще раз. Теперь ты и в самом деле мой конкурент, op`bd`? Ну, хватит нам болтать.
Рафф повесил трубку. Ему было наплевать на счет. Он снова начал бродить по конторе, и с каждым шагом радость его росла.