Чтение онлайн

Едва он начал серьезно обдумывать проект здания, как обнаружил, что охладел к своей первоначальной концепции, в значительной степени навеянной барселонским павильоном Миса ван дер РОЭ.

Он взялся за переработку замысла и только после многих бессонных ночей рискнул показать чертежи Раффу и Винсу. При этом он все еще не был уверен в правильности своего решения и знал только одно: что это решение целиком вытекает из наброска дома, который так понравился Раффу.

Дворец был спроектирован в форме буквы Т. Главный выставочный зал помещался в основном корпусе, перпендикулярном улице; весь из стекла, с крутой крышей и фронтоном, он резко контрастировал

Эбби отнес чертежи к себе в кабинет и, когда рабочий день окончился, попросил Винса и Раффа посмотреть их и сделать замечания. Он укрепил эскизы на круто поднятой чертежной доске, Винс стал по одну сторону от него, Рафф – по другую, и оба погрузились в изучение эскизов. А Эбби в это время волновался так, словно защищал проект перед строительным комитетом.

– Совсем непохоже на тебя, Эб! – сказал наконец Винс.

– Новый стиль, Винс. Austinus purus [51] , – отозвался Рафф.

– Тебе не нравится? – спросил Эбби.

– Определенно нравится, – сказал Винс. – Но я как-то не могу связать эту штуку с тобой. – Он снова принялся рассматривать эскизы. – Слушай, а не следует ли подбавить перца в решение входа?

Эбби был немного разочарован: Винс всегда так легко все схватывал и понимал, вернее – так легко приспосабливался к чужому образу мышления, а тут он то ли не оценил, то ли просто не понял того, что хотел сказать автор проекта.

– Мне пришла в голову одна идея. – Винс все еще изучал чертежи.

– Какая?

Винс показал на плане двор, или патио, здания.

– Все твои летние выставки пойдут прахом, если вдруг испортится погода и польет дождь... – Винс взял карандаш, оторвал листок кальки и, положив его на то место плана, о котором шла речь, стал чертить, не прекращая объяснений. – Почему бы тебе не расширить крышу, скажем, Футов на семь? Получится крытая лоджия или галерея; зрители смогут и в дождь смотреть экспонаты, которые можно будет расположить снаружи, вдоль стен.

Эбби кивнул.

– Разумно.

– Великолепная идея, Винс, – сказал Рафф.

– Может получиться, – ответил Винс.

– Безусловно. – Эбби посмотрел на него. Да, Винс всегда раскопает слабое место или просчет в любом проекте, но, если автор начнет возражать, он не будет настаивать. А критику в свой адрес он выслушивает куда добродушнее, чем Эбби или Рафф. Более того – он принимает их предложения, не проявляя ни мелочного самолюбия, ни ложной щепетильности. Вместо того чтобы обижаться и страдать, как Эбби, или стучать кулаком по столу, отстаивая каждую деталь, как Рафф, Винс весело поблагодарит, сядет за доску и постарается разумно использовать предложения товарищей.

Эбби снова повернулся к доске, а потом нерешительно взглянул на Раффа, который до сих пор, в общем, ничего не сказал. Тревожный симптом: обычно Рафф выражал свои архитектурные мнения и пристрастия немедленно и весьма энергично.

– А ты что думаешь, Рафф? – не выдержал Эбби. – Гадвилл?

– Что? – рассеянно спросил Рафф, рассматривая чертежи. – Нет. Просто я пытаюсь понять, почему это не рассыпается на составные части, а держится и нравится. – Он задумался. – У тебя получилась такая штука, которая очень трудно поддается определению. Если на свете существует так называемая новоанглийская традиция...

Эбби

– Прошу прощения. Нет, конечно, не традиция, а преемственность, эмоциональная преемственность, то, что связывает прошлое с настоящим.

– Правда? – пробормотал Эбби с недоверчивой радостью в голосе.

– Да, правда, – передразнил его интонацию и манеру произносить слова Рафф.

И тут Эб дал волю распиравшей его гордости:

– А знаешь, когда это прорезалось во мне? В тот вечер, когда вы с Феби...

Но стоило Эбу с помощью Раффа и Феби найти для себя новыйхпуть в архитектуре, как ему особенно остро и настойчиво захотелось восстановить равновесие и во всем остальном, освободиться от неуверенности, от юридических сложностей, которые опутали его после истории с Ниной. Ее все еще усиленно лечили психотерапией, и разговоры Эбби с доктором Риттерменом из «Пэйзон-Мемориал» до сих пор были малоутешительны. Но в тот самый вторник, когда в Тоунтоне был первый большой снегопад, Эбби получил письмо из клиники. Со своей обычной, раздражающей небрежностью Риттермен просил его приехать. Это был первый проблеск надежды.

В четверг, накануне поездки в Нью-Йорк, вместо того чтобы прилежно трудиться над проектом Дворца искусств, он то и дело смотрел на часы: как всегда в таких случаях, время вдруг перестало двигаться.

Поэтому он так обрадовался, когда Рафф, оторвавшись в полдень от чертежей, предложил вместе поехать в бар Коркорана – посмотреть, как идут работы по перестройке.

– Скоро начнут обшивать стену, и я хочу сам подобрать доски красного дерева, – сказал Рафф.

Эбби улыбнулся: Рафф поскачет за сто миль, чтобы самому выбрать кирпичик, или доску, или дверную ручку.

Они уехали в половине первого.

На обратном пути, когда они проезжали мимо тоунтон-ской ратуши, Рафф воззрился на часы.

– Что это приключилось с часами? Я назначил Лойс Вертенсон свидание в конторе.

– В котором часу?

– Кажется, она сказала в два.

– Ну что ж, ты опаздываешь всего на полчаса. Для тебя – это предел точности. Если бы ты предупредил меня, я наложил бы вето на некоторые дополнительные развлечения.

– Сегодня буду работать весь вечер. – Снизив скорость, Рафф стал искать, где бы ему поставить машину на Мэйн-стрит.

– Зачем такая спешка? – сказал Эбби. Он знал, что Вертенсоны – на редкость доброжелательные и покладистые клиенты.

– Боюсь, что мне придется поехать в Мичиган... – Рафф затормозил, потом быстро дал задний ход и поставил машину на освободившееся место.

– Когда?

– Точно еще не знаю. Возможно, на рождество.

– А как там сейчас дела?

Рафф не ответил.

– Как ты думаешь, узнает она тебя? – спросил Эбби.

– Не уверен. – Рафф продолжал неподвижно сидеть в машине. – Майер говорит, если ее придется оперировать и состояние ухудшится... возможен шок... Словом, в это время я хочу быть там.

– Понятно.

Рафф открыл дверцу. По дороге в контору он, запинаясь, сказал:

– Я вот о чем думал... Мне бы надо кое-что купить до отъезда... В общем, рождественские подарки. – Помолчав, он добавил: – Ты не помог бы мне в этом деле? Для Сью Коллинз и Лема Херши...

– Что за вопрос, – сказал Эбби. – С удовольствием.

– И я хочу что-нибудь подарить Трой.

– Трой? – изумленно повторил Эбби.

– Почему тебя это удивляет?

– Что же ты хочешь ей подарить? Флакончик яду? Рафф улыбнулся.