Чтение онлайн

– Дайте сюда, – велела старушка и выхватила у меня права.

Некоторое время она молча смотрела на снимок, потом цокнула языком:

– Теперь понятно.

– Что? – насторожилась я.

– Меня зовут Анна Львовна.

– Очень приятно, Таня.

– Входи, – приказала Анна Львовна, – не на лестнице же болтать.

– Вы хорошо знаете Ариадну Николаевну? – спросила я, войдя в маленькую кухню.

Анна Львовна кивнула:

– Всю жизнь вместе прожили в коммуналке. А потом нас один богатей расселил, купил квартиры отдельные, очень ему наши

Но богатые люди не зря много денег имеют, расчетливый нувориш живо смекнул, что если приобрести нищете из коммуналок отдельную жилплощадь в новом доме, в одном подъезде, то риелторская фирма сделает большую скидку. Именно по этой причине Анна Львовна и Ариадна Николаевна очутились вновь в соседях, правда, квартиры у них оказались разные. Анна Львовна живет вместе с взрослым сыном и невесткой, поэтому ей обломилась большая двушка, превратившаяся после ремонта в трешку, а Ариадна Николаевна сама по себе, вот и кукует сейчас в однокомнатной.

– Как же так вышло, – забормотала я, – куда же Настя подевалась? Кстати, гляньте, это она?

Анна Львовна вытянула подальше руку с правами и протянула:

– Ну, вроде похожа, хотя сказать сложно. Я ее помню короткостриженой, более полной. Губы такие же и нос, а там кто знает. Похожа и не похожа! Потом, здесь день выдачи пропуска стоит, – продолжала Анна Львовна, не понявшая, что сжимает в руке права автолюбителя, – Настя-то, по словам Ариадны, умерла раньше…

– Вы точно знаете?

Анна Львовна поджала губы:

– Да уж! Сколько она мне горя принесла, даже говорить трудно.

Я схватила ее за теплую, мягкую ладонь.

– Ну, пожалуйста, умоляю.

– С какой стати мне перед вами откровенничать? – удивилась старушка. – И вообще, кто вы такая?

Я сгорбилась на табуретке.

– Меня зовут Таня, а ищу я Настю вот по какой причине…

Анна Львовна оказалась замечательной слушательницей, она ни разу не прервала меня, а когда я замолчала, бабуся вдруг встала и вышла. Не понимая, как реагировать на ее поведение, я осталась сидеть на месте, надеясь, что меня все-таки не вышвырнут опять на лестницу.

– Вот смотрите, – сказала Анна Львовна, вернувшись. – Это фото было сделано пять лет назад. Слева мой старший сын Миша, справа младший, Леня.

– Симпатичные юноши, – кивнула я, не понимая, с какой стати старушка демонстрирует снимок.

– Миша высоко взлетел, – комментировала Анна Львовна, – ну, по нашим меркам, конечно. Открыл свой автосервис, маленький. Клиенты к нему пошли. Мишенька банкам не доверял, накопленные деньги хранил в укромном месте, хотел дело расширять, планировал нам квартиру купить. Он уж очень Леню любил, Леонид у нас кандидат наук, талант. Вот Мишенька всегда и говорил: «Выбьюсь наверх и Леньку вытащу, пусть о средствах не думает, книжки свои строчит». Только вот беда… – Анна Львовна перевернула фото оборотной стороной. – Умер Миша.

– Ужасно, – прошептала я, – как же так, вроде молодой.

– Он покончил с собой, – коротко ответила Анна Львовна, – а причиной была Настя, я постараюсь вам помочь ее отыскать. Так я и думала, что Ариадна врет. Ну с какой стати Анастасии на тот свет отправляться? Такие дряни не умирают быстро.

– Может, она тоже счеты с жизнью свела…

– Анастасия? – мрачно улыбнулась Анна Львовна. – У нее ни совести, ни чести, несмотря на благородное происхождение. Впрочем, случается и в

Ариадна Николаевна никогда не скрывала своего происхождения. Высокая, худая, с идеально прямой спиной, она выделялась в любой толпе холодно-равнодушным выражением глаз. Незнакомые люди, столкнувшись с дамой, робели, продавщицы в магазинах цепенели.

Муж у Ариадны был ей под стать – скрипач, пиликал в каком-то оркестре, называл жену на «вы» и вел себя тихо-тихо. Правда, он рано умер, так же тихо и незаметно, как жил. Ариадна одна воспитывала дочку Настю. Девочке она с ранних лет давала уроки благородного поведения. Если крошечная Настя начинала бегать с Мишей по коридорам, Ариадна молча уводила дочь. Один раз Анна Львовна, находясь в туалете, услышала, как соседка, стоя в ванной, ругает девочку:

– Ты опять играла с Михаилом! Он нам не ровня, имей в виду, не со всеми дружить можно. Мы люди благородного происхождения, нас осталось мало, всех истребили. Ты обязана помнить, что имеешь голубую кровь, тебе все позволено, а Михаил смерд, его удел прислуживать, только со слугами не дружат, им отдают распоряжения.

Анна Львовна страшно возмутилась и сказала потом старшему сыну:

– Не смей приближаться к Насте.

В общем, почти Монтекки и Капулетти. Но особой дружбы между детьми, к обоюдной радости матерей, не было, Настю отдали в какую-то престижную школу, Ариадна возила ее через весь город, а Миша ходил в самую затрапезную, общеобразовательную, находившуюся в двух шагах от дома.

Училась Настя великолепно, на одни пятерки, знала два иностранных языка, бегала в музыкальную школу, играла на рояле, пела в хоре. У нее был маленький голосок, но хороший слух. Никаких скандалов между соседями никогда не возникало. Ариадна считала ниже своего достоинства выяснять отношения с плебеями, Настя тоже ходила, гордо задрав голову. Она не была красавицей, но в глазах у нее сверкал иногда такой огонек, мелькало в них что-то нехорошее. Жили, в общем, тихо. Но потом начались скандалы.

Первый приключился, когда Настя, закончив школу с золотой медалью, решила пойти учиться… на эстрадную певицу. Вот тут Ариадна Николаевна орала так, что Анна Львовна даже приготовилась вызывать «Скорую». Чопорную дворянку мог разбить инсульт.

– Через мой труп, – летело по коридору, – в лицедейки, в вертихвостки, в кривляки! Нет, нет и нет! Да твои предки в склепах перевернутся! Звягинцева на сцене, полуголая! Скачет! Поет! Позор!!!

Пришлось Насте уступить, она подалась в МГУ на филологический. Мама считала, что изучение литературы – наиболее подходящее занятие для благородной девицы.

Следующий скандал случился через год. Теперь уже бушевала Настя.

– Купи мне одежду, – вопила она, – перед студентами стыдно.

– Красота девушки в ее чистоте, – ответила мать.

И тут началось! Ариадна и Настя визжали до полуночи, до тех пор, пока Анна Львовна не набралась храбрости и не постучала к ним в дверь со словами:

– На часы взгляньте, не одни живете.

После этой бури жизнь в коммуналке резко изменилась. Теперь разборки у Звягинцевых случались часто. Настя перестала ночевать дома, могла отсутствовать по пять-семь дней, у нее появились деньги, девушка стала шикарно одеваться. Теперь она щеголяла в шубке, в ушах покачивались золотые сережки, на пальцах сверкали колечки. Ариадна делалась все мрачней.