Чтение онлайн

– Да. – кивнул я.

– Хорошо. Скоро я сестёр твоих отправлю домой, а у нас будет ещё одно дело. – он посмотрел на часы. – А пока, пошли остальных догонять. Видишь, Лиза уже к нам бежать собралась.

Великие княжны уехали домой в четвёртом часу дня. Практически одновременно с этим, на дороге, ведущей от центральных ворот, показалась «Газель», которая остановилась около крыльца, и из неё вылез Виталий Борисович, сотрудник Тайной канцелярии. Поклонившись, он получил от отца какой-то знак, кивнул и, повернувшись, что-то сказал внутрь микроавтобуса. Через несколько секунд на брусчатку выпрыгнули четверо «чёрных» с сумками

в руках, а пятым был невысокий старичок в деловом костюме с портфелем. По команде Виталия Борисовича эти пятеро поклонились, после чего шустро поднялись вслед за ним на крыльцо и исчезли в доме.

– Прошу прощения, – обратился Цесаревич к Вике, Лесе и Александру, – я заберу Алексея на полчаса. Дела. – и он, вслед за дедом и Прохором тоже зашёл в дом.

Мне же ничего другого не оставалось, как виновато улыбнуться своим друзьям, и последовать за отцом.

Оказалось, что шли мы в дедовский кабинет, рядом с которым навытяжку стояли «чёрные», а Виталий Борисович со старичком ждали внутри.

– Виктор Иванович… – бросил отец старичку, который кивнул, подошёл к сумкам, стоящим на столе, и начал их открывать. – Один из лучших финансистов нашего Рода. – пояснил отец.

Как оказалось, все восемь сумок были забиты пачками рублей до самого верха.

– Ваше Императорское высочество! – обратился ко мне финансист, закончив свои манипуляции. – Это вся наличность Гагариных. Что прикажете с этим делать?

Что делать? Казалось бы, простой вопрос, а ставит меня в тупик… Я растерянно посмотрел на деда, Прохора и отца, которые наблюдали за мной с улыбками.

– Сколько здесь, Виктор Иванович? – наконец прервал затянувшуюся паузу Цесаревич.

– Больше двадцати трёх миллионов рублей, Александр Николаевич. Если точнее…

– Сын, – прервал старичка Цесаревич, – Император выразился однозначно, имущество Гагариных – твоё. Распоряжайся.

– Что посоветуете, отец? – начало до меня доходить, с какой целью был устроен этот спектакль.

На лицах двух моих родичей и воспитателя проступило облегчение.

– Посоветую пока положить в наш банк. А там решишь, что делать с этими деньгами.

– Так и поступим, Виктор Иванович. – сказал я.

– Как будет угодно Вашему Императорскому высочеству. – кивнул старичок.

– Просто Алексей Александрович.

– Хорошо, Алексей Александрович. Ещё один вопрос. Что делать с ювелирными украшениями? Их очень много, везти сюда не стали…

– Ответ дам позже. – ответил я и посмотрел на отца, который кивнул, показывая, что говорю всё верно.

– Как вам будет угодно, Алексей Александрович. – поклонился старичок. – Я могу быть свободен?

– Да, Виктор Иванович.

После того, как сотрудники Тайной канцелярии с финансистом ушли, забрав с собой сумки с деньгами, отец поинтересовался:

– Понял, Алексей, зачем с тобой дополнительно заниматься будут? – я кивнул. – Пока на имуществе Гагариных потренируешься, Виктора Ивановича к тебе Император не просто так велел прикрепить. С ювелиркойпотом разберёмся, как и с другим имуществом. Мне уже пора, не забудь предупредить своих друзей, что ты по-прежнему титулуешься князем Пожарским.

Уже вечером, после ужина, когда мы сидели вчетвером в гостиной, Вика поинтересовалась:

– И как дальше будем жить, Ваше Императорское высочество?

– Как жили до этого, так и будем жить. – ответил я. – Ничего не меняется. Я пока

для всех князь Пожарский. И попрошу относится ко мне, как и прежде.

На лицах Вики и Александра читалось облегчение, а Леся загадочно улыбалась.

***

– … Вот, как бы, и всё. – закончил свой отчёт Цесаревич.

– Понятно теперь, почему Маша с Варей грустные ходят. – кивнула Императрица. – Я с ними потом поговорю. И тебе надо, Саша, Алексея как-нибудь на неделе в гости пригласить.

– Хорошо, мама. – кивнул он.

– С этим всем пока закончили. – подвёл итог Император. – Чувства и эмоции слегка поутихли. А теперь, Александр, объясни-ка нам те свои действия в отношении Гагариных. Вернее их отсутствие?

– Отец, ты же сам запретил…

– Я? – хмыкнул Николай Третий. – В каком месте? Когда это слова о том, что мы не сможем поручиться за здоровье Катьки и ребёнка, и про конфликт в семье, стали прямым запретом? Володя, я прав? – Император посмотрел на сидящего напротив брата, который кивнул. – Вот! И дядька твой со мной согласен. В одном ты молодец, что всё-таки решился! За свой Род любые глотки рвать надо! А теперь ответь мне, почему мы с Володей должны были Канцелярии и Корпусу по всей Империи самостоятельно указания раздавать в отношении Рода Гагариных, да ещё и за твоими телодвижениями следить, чтобы все одновременно сработали? А сам ты этого сделать не мог? Это же азбука, Александр! – наследник при этих словах опустил голову ещё ниже. – Молчишь? Иди и думай, в следующий раз таких ошибок не допускай!

Когда Цесаревич вышел из кабинета, Мария Фёдоровна сказала мужу:

– Он делал всё правильно, Коля. Исходя из твоих слов, можно было понять, что ты против. А дальше он таился, пытаясь свою подготовку к мести скрыть… Вот и…

– Да знаю я, Маша. – отмахнулся Николай Третий. – Давно у него крупных проколов не случалось. Вот и решил немного наследника в себя привести. Злее будет.

– Ну, если только из этих соображений, тогда да. – кивнула Императрица.

– А мы, Маша, с Колей тот разговор именно с этой целью так и построили. – усмехнулся Великий князь. – А то Сашка после нападения на Алексея когда прибежал, его аж трясло всего! А тут ему – нет! Подумай о семье! Вот он и подумал. Правильно подумал! А не сразу побежал вместе с Мишкой Пожарским Гагариных вырезать.

– Два братца-интригана! – в сердцах кинула, вставая, Мария Фёдоровна. – Даже с родичами в эти игры свои играете! Сколько лет это всё наблюдаю, а привыкнуть не могу! Пошла я. Не засиживайтесь!

– Слышал, Вовка, в чём нас с тобой обвиняют? – усмехнулся Николай. – А сама по всей Империи такую паутину сплела, что Канцелярия с Корпусом завидуют!

Великий князь отвечать ничего не стал. Он, как и брат, всегда восхищался талантами Императрицы, и немного её побаивался, в чём боялся признаться даже себе.

Глава 4.

Как и утром в субботу, из тёплой постельки меня, под бурчание недовольных девушек, вытащил Прохор. Сходив в душ, я, подсвечивая себе телефоном, оделся и собрал сумку для Университета. В столовой был в половине седьмого утра. Только хотел высказать Прохору, который с большим аппетитом поглощал творог с вареньем, всё, что я думаю о ранних подъёмах, как в столовую зашёл дед.

— Доброе утро, твоё Императорское высочество! — бодро поприветствовал он меня. – Как спалось?