Камень. Книга 4
Шрифт:
— Да-да, было такое. — Мефодий картинно отставил мизинчик на той руке, которой держал кофе, и поморщился.
Отец Олег мысленно вздохнул. Он никогда не понимал тяги Мефодия к этим драматическим эффектам.
— Так вот, Мифа, информация следующая. Молодой человек с детства тренировался под руководством небезызвестного тебе Прохора Белобородова, дружка и напарника Вани-колдуна. — Мефодий кивнул, давая понять, что понял, про кого идет речь. — Последние полгода Алексей фактически служит в подразделении «Волкодав» Отдельного корпуса жандармов и участвовал в том освобождении заложников в спортзале в роли основного исполнителя.
— Вот как? — поднял
— Та видеозапись. По ней слишком много вопросов, но молодой человек продемонстрировал отменную выучку и полное презрение к человеческой жизни. Мы только понять не можем, зачем он этих троих так изощренно убил? Мог бы просто сразу сжечь, делов-то…
— Олег, ты обратил внимание, на какой скорости он двигался? — усмехнулся Мефодий. — Он себя с самого начала в такой глубокий боевой транс загнал, что подсознание само диктовало парнишке оптимальный образ действий. Гарантированное поражение цели — вот что было на первом месте у подсознания Алексея, и его подсознание блестяще с этой установкой справилось. Мы с тобой, Олег, о такой глубине можем только мечтать, а этот ублюдок в семнадцать лет подобное демонстрирует. Теперь ты понимаешь мою озабоченность?
— Понимаю. — вздохнул Олег. — Мне продолжать?
— Валяй. — барственно махнул рукой Мефодий.
— Еще до объявления молодого человека начала опекать Дворцовая полиция, лучшее ее подразделение.
— Прерву тебя, Олег. — вновь махнул рукой Мефодий. — Про Дворцовую полицию можешь забыть. Объяснить, почему?
— Не надо. — кивнул тот. — Она нашему Алексею, в случае чего, будет только помехой. Фактически, они у него в роли мальчиков на побегушках — принеси-подай-отвези, да для представительских функций.
— Именно, Олежа. — улыбался Мефодий. — Ублюдок сам себе и защита, и нападение, и много чего другого.
— Мифа, я бы не стал списывать Дворцовую полицию со счетов. Романовы не дураки, и просто так не стали бы держать такой штат. В качестве некого подобия часовых Дворцовые вполне сгодятся, да и тренированы они очень и очень неплохо. По крайней мере, хозяев об опасности они предупредят. И прости-прощай эффект неожиданности.
— Тут ты прав, Олежа. — задумался Мефодий. — Сам понимаешь, я Дворцовых в качестве противников не рассматриваю… Хорошо, что ты еще нарыл?
— В этой папке информация по двум любовницам Алексея, с которыми он сожительствует. — Олег указал на столик. — Это так, на крайний случай. — Мефодий кивнул. — А теперь самое интересное. В настоящее время наш Алексей находится в Таджикистане, на границе с Афганистаном, участвует в войне с этими Никпаями. Завязок у нас там мало, сам понимаешь, но я начал поиски наемника на стороне.
— Олежа, вот это хорошие новости. — с отца Мефодия мигом слетело все барство. — Надеюсь, ты хорошенько обставился?
— Обижаешь, Мифа… — скромно улыбнулся тот. — О результате сообщу дополнительно. И еще. Тайная канцелярия на наш счет возбудилась. Думаю, это Алексей доложился царственному деду о встрече с тобой.
— Этого следовало ожидать. — нахмурился отец Мефодий. — Слежку я тоже заметил. Ладно, Олежа, жду от тебя хороших новостей.
Глава 10
Те три дня, которые Прохор просидел под домашним арестом, мы с Николаем и Александром провели с пользой, каждый день участвуя в прикрытии разных групп гвардейцев. Были и ночные вылеты на срочные операции — Пограничники, военная разведка и Тайная
канцелярия выявляли все новые базы бойцов Рода Никпай.В понедельник Дмитрий Олегович Годун, по моей просьбе, еще раз допросил тех пятерых афганцев, которых мы захватили на горе «под руководством» подполковника Ульянова. Основной вопрос, который меня интересовал, был таков: почему они были так спокойны во время начала операции?
— Алексей, они травой плотно накурились. Именно такие инструкции эти абреки получили от своего старшего. — сообщил мне сотрудник Канцелярии. — Уверяют, что накурка немного помогает при боестолкновениях с участием колдунов, мол, колдун не сразу накуренного может засечь, да и сознание при его воздействии не так едет. — он усмехнулся. — Они мне еще целую лекцию про насвай толкнули. Не знаю, помогает ли трава с насваем, но я слышал, по слухам, что нужные грибы помогают точно… В России грибы, в Средней Азии трава и насвай, везде люди найдут свои способы.
— Понял, Дмитрий Олегович. Спасибо большое. — поблагодарил я. — Ничего о насвае, грибах и траве не знал, но водка не помогает точно. Буду с этим вопросом по возвращению отдельно разбираться.
— Рад был помочь. Обращайся. — кивнул он.
Прохор все три дня, как и положено, просидел в палатке. Его досуг скрашивали не только мы, но и, как я понял, мой отец, который посещал воспитателя в наше отсутствие. Да и по вечерам Прохор не скучал — у нас бывал и Годун, и полковник Литвиненко, а с отцом нами так вообще была достигнута договоренность — он с братьями Пожарскими сидели в нашей палатке, когда мы с Николаем и Александром вращались в Офицерском собрании, и наоборот…
Офицерское собрание постепенно стало представлять собой обычный клуб по интересам — кто просто сидел за столиками и барной стойкой, общаясь за «рюмкой» чая, кто играл в карты, кто сразу же занимал бильярд и играл на выбывание. Как таковое, деление на Гвардейские полки, после совместных операций, постепенно стиралось, офицеры в компаниях перемешивались, да и нам с братиками были рады везде, понимая, что мы тоже тут воюем вместе со всеми остальными. Это же касалось и тех редких офицеров-пограничников, которые приезжали к нам по каким-то своим делам и оставались ночевать. По крайней мере, Гвардия перед ними грудь не выпячивала.
Между сном, приемом пищи и отдыхом мы с Николаем и Александром, под чутким руководством Прохора, успевали писать отчеты о каждой операции, в которой принимали участие. Навык составления деловых бумаг у нас с братиками рос, стандартные формулировки ложились на бумагу все глаже и глаже, а переписывать отчеты приходилось все реже и реже.
— Скоро и проверять вас надобность отпадет. — в конце концов, заявил довольный воспитатель. — С таким-то каждодневным опытом…
Добыл Прохор, как и обещал, информацию по полковнику Литвиненко. Оказалось, что Николай Николаевич, скорее, являлся креатурой не генерала Воронцова, а его отца, Военного министра князя Воронцова.
— Наш Николай Николаевич еще и в полглаза за Дмитрием Владимировичем приглядывает. — улыбался Прохор. — Уверен, и за нами тоже. Так что, развернутая рапортина по итогам текущей операции Лешим будет оформлена в двух экземплярах и направлена не только генералу Диме, но и евойному папаше. Да и хрен с ним! — воспитатель махнул рукой и оглядел нас с хитрым видом. — Молодежь, как насчет над нашим Лешим так пошутить, чтоб в его рапорте больше нужных красок появилось?
— Думаешь, ему допроса тех первых трех афганцев не хватило? — усмехнулся я.