Камень судьбы
Шрифт:
Глеб поднялся на треть высоты крана, когда внизу раздался протяжный вой. Глянув вниз, он увидел два волчьих силуэта.
«Оборотни, или, как их называл Акунд, маах’керу! Они нашли меня, нашли свою жертву».
Обросшие серой шерстью подручные Скуларии выли, подняв уродливые морды. Затем один из них превратился в человека и глумливо рявкнул:
– Иди сюда, живая сыть!
Глеб зажмурился и едва не сорвался с лестницы. Он думал, что после пережитого за последние дни уже ничто не сможет его напугать, но перспектива погибнуть в пастях монстров, перспектива быть съеденным заживо окончательно низвела
– Нет, господи, нет… Я улечу… Как птица… Нет… – бессвязно забормотал Погодин и быстро полез вверх, судорожно стискивая прутья ступенек.
Оборотни устремились к крану. Они уже подобрались к подножию лестницы, когда их настиг срывающийся голос Акунда:
– Эй, твари! А про меня вы забыли?
Пошатываясь, сатра вышел на открытое пространство перед краном и, расплескивая лужи, двинулся навстречу маах’керу, сжав двумя руками ржавый гусак, словно бейсбольную биту.
У Акунда не было ни огнестрельного оружия с серебряными пулями, ни кинжала с посеребренным лезвием, а это означало, что схватка с оборотнями, которые к тому же были магами, предстояла серьезная.
Один на один маах’керу легко мог справиться даже с очень сильным человеком, да и против сатра он имел хорошие шансы. Даже против здорового и полного сил сатра. Два оборотня, причем не простых, а натасканных на убийство, представляли для уроженца зеленой сферы реальную угрозу. По всем раскладам выходило, что шансов на победу у Акунда нет. И тем не менее он ринулся на врага, изрыгая проклятия.
Маах’керу не отступили. Тот, что превратился в человека, замахал руками, прибегая к магии. А волк набросился на Акунда, намереваясь опрокинуть его на землю.
Сатра не стал уклоняться от сшибки. Свистнул в воздухе гусак, раздался глухой удар, и оборотень с воем покатился по грязи, обильно поливая ее кровью из раны на морде.
Второй швырнул во врага змеящуюся молнию, но, не надеясь на успех, вновь обратился зверем, и на этот раз – черной пантерой. Несколько обликов имеют лишь маах’керу с магическими способностями, и Акунду «повезло» столкнуться именно с такими.
Сатра увернулся от молнии, и тут враг повис на нем, пустив в ход длинные кривые когти и пытаясь добраться до его шеи. Собрав все силы, Акунд воткнул в пасть противнику ржавую трубу и сдавил ему горло.
Известно, что маах’керу из-за фантастической способности к регенерации очень трудно убить. Ферменты, отвечающие за регенерацию, блокирует серебро. Без него отправить оборотня на тот свет можно лишь двумя способами – разорвать на части или задушить. Акунд выбрал второй. Не обращая внимания на глубокие раны, которые наносила ему пантера, он прижимал маах’керу к земле, стискивая пальцы на жесткой шее монстра. От напряжения у сатра вздулись на руках вены, лицо покраснело, глаза налились кровью. Нужно было спешить покончить с этим врагом, пока не восстановился другой.
Акунд успел. Мертвый маах’керу замер в грязи. Едва сатра успел распрямиться, как первый оборотень, тоже поменяв облик, рванулся на него. В этот раз наследнику Ксенфа пришлось сразиться с огромным орлом. Не уступающий размерами боевому топору клюв крылатого хищника едва не раскроил Акунду череп, крылья хлестнули по лицу.
Изогнувшись, он ухватил птицу за горло. Маах’керу сообразил, какая участь его ждет, и попытался вырваться, но Акунд коротким ударом кулака разбил череп, додушил, а затем, схватив обмякшее тело за хвост, шмякнул тварь об землю.
В этот момент
к крану вышла заблудившаяся среди вагончиков Скулария. Глеб, скорчившийся на полу будки крановщика, уже немного пришел в себя и даже попытался крикнуть, чтобы предупредить Акунда – как-никак сатра бился сейчас и за его жизнь тоже. Но крик умер в горле Погодина, когда сатресса, мгновенно оценив ситуацию, метнула в окровавленного сатра нечто невидимое, но по сокрушительной силе равное крепостному тарану.Удар пришелся Акунду в грудь и швырнул сатра на ближайшую бытовку. Не давая Акунду опомниться, Скулария несколько раз ударила его «длинной рукой», буквально похоронив под обломками вагончика. Потом с помощью молнии подожгла груду строительного мусора и приблизилась, дабы удостовериться, что с сатра покончено.
Акунд возник из пламени, словно бессмертный герой фильмов ужасов. Скулария находилась совсем близко от него, и сатра прыгнул, стараясь еще более сократить дистанцию. Он отлично понимал, что имеет дело с сильным магом, и пытался хоть как-то уменьшить преимущество сатрессы, навязав ей ближний бой. Первый из оборотней невероятным образом пришел в себя, перекинулся в волка и поспешил на помощь хозяйке. Три фигуры – черная, кроваво-красная и серая – сплелись в рычащий ком, стремительно покатившийся прямо в огонь.
Глеб не сразу понял, что произошло в следующий момент. До него долетел истошный визг маах’керу, потом послышался голос Скуларии, выкрикивавшей какие-то слова на неизвестном Погодину языке, грохнул взрыв, породивший темное пыльное облако. Оно поглотило несколько вагончиков, пламя пожарища и сражавшихся нелюдей.
И вдруг стало очень тихо.
«Все, – понял Глеб. – Акунд мертв. Мертв, потому что после такого остаться в живых просто-напросто невозможно. Скулария и ее подручный, я так понимаю, тоже. Я остался один. Да и всегда был один, если начистоту. Милку жалко…»
Пыль рассеялась. Внимательно оглядев дымящиеся развалины и груды мусора, возникшие на том месте, где до начала битвы между Скуларией и Акундом стояли строительные вагончики, Глеб, к немалому своему облегчению, нигде не заметил движения.
«Все же не очень верится, что сатресса действительно погибла. Но если это так, то ситуация в корне меняется. По крайней мере, охотников за моей головой, а точнее, за камнем больше не осталось. Те парни из клана о нем не знают».
Глеб повеселел. Усевшись на площадке возле кабины крана, он свесил ноги и достал сигареты. Можно было, конечно, спуститься вниз и покурить, стоя на твердой надежной земле, но Погодин устал, а кроме того, что-то или кто-то подсказывал ему – торопиться не следует.
Он не выкурил и половины сигареты, когда услышал шепот. Тихий ласковый шепот:
– Вот мы и остались одни, Глеб Погодин… Так даже лучше… Лучше… Иди сюда, дурачок…
Выронив сигарету, Глеб посмотрел вниз и увидел запрокинутое, покрытое копотью лицо забирающейся на кран сатрессы.
Скулария! Жива!
Сердце заколотилось как бешеное. Вскочив, Погодин обошел кабину и полез на стрелу крана. Еще ничего не закончилось, и жизнь его по-прежнему была в опасности…
Осторожно ставя ноги на мокрые стальные уголки, Глеб медленно двигался по стреле. Теперь единственной возможностью спастись было добраться до ее оконечности, спуститься по тросу и спрыгнуть на полуразобранную крышу заводского цеха. На глаз крюк и крышу разделяло не более четырех метров. Высоковато, конечно, но не смертельно.