Калигула
Шрифт:
А Калигула лишь улыбнулся в ответ. Бабушка, она могла говорить и изображать что угодно. Но только не верил он в то, что она не одобряет отца абсолютно во всем, и отрицает его наследство. Свое родство с ним. Выражать недовольство, да, сколько угодно…
— Освободи заточенных. Верни изгнанных…
— Да, бабушка. Конечно, бабушка.
Он обещал быть верным Риму и советоваться с сенатом. Они обсудили вопросы жалования легионов и выплату им задолженностей…
Но, вот, наконец, наставница утомилась сама, и вконец утомила внука.
Она повернулась к двери, что была за ее спиной, и которую закрывала до сих пор собой.
— Roma recipit vos! [207] — сказала бабушка.
И распахнулась дверь…
Глава 15. Почести родственникам
Море сегодня неспокойно… ох, и неспокойно сегодня море. Императорская пентера [208]
207
Рим приветствует тебя (лат.).
208
Пентера или квинквирема (лат. quinquiremis, от quinque — пять и remus — весло) — боевое гребное судно с пятью рядами вёсел, расположенных один над другим или в шахматном порядке. Водоизмещение свыше 200 т, длина 45 м, ширина 6 м, осадка 2,5 м, экипаж около 300 чел. Гребцы верхних ярусов размещались в закрытом кринолине — парадосе, а нижних — друг над другом в корпусе корабля. Для согласования гребли применялись канатное соединение вёсел одного ряда и упоры, ограничивающие величину гребка. Часто оснащались абордажным вороном.
Бледный, растерянный, почти зеленый от ужаса сенатор стоит в порту, не сводя глаз с пентеры. Якорь еще держит судно на плаву, а вырвет его, вытащит, и, почитай, конец. Человек двести, а то и двести пятьдесят гребцов, новоявленный император и его сопровождение: сенаторы, числом десять, пойдут ко дну, захлебнувшись соленой водой. И все это потому, что некоему безумцу показалось необходимым водворить в фамильную усыпальницу, пожалуй, самую известную в империи, старые, выбеленные временем, кости. Груду костей своих близких и горстку пепла в придачу.
Только Тиберия похоронили. Оплачут еще и этих, вышедших в море в непогоду. А не удостоятся они даже похорон. Начнут приходить лемурами в дома, жалуясь на судьбу, на неприкаянность свою.
Какой ужас, стать добычей рыб и всякой другой живности морской. Плавать распухшим, раздутым, с выеденными глазами, источая запах смерти и разложения…
И сенатора вывернуло на молу Гаэты [209] вчерашним поминальным ужином. О Хаос [210] , воплощение Пустоты и Мрака, зачем простер ты мглу над моей головой?
209
Гаэта (Gaeta) — город, гавань и крепость в 110 км к юго-востоку от Рима, в 70 км к северо-западу от Неаполя, на небольшом скалистом мысе, у Гаэтанского залива. Происхождение Гаэты теряется в глубине веков. Римляне приписывали её основание Энею, а название Caieta производили от имени кормилицы троянского героя, которая якобы была похоронена на взморье. При первых императорах это был модный курорт.
210
Хаос (греч. ch'aos, от ch'aino — разверзаюсь, изрыгаю) в древнегреческой мифологии — беспредельная изначальная масса, из которой образовалось впоследствии всё существующее.
Эврисак бросился к хозяину, вытирая его тогу рукавом своей пенулы. Атистия довольна не будет, конечно. Часто жалуется она, что пахнет от мужа хозяйскими нечистотами. То вчерашним вином, то сенаторским дерьмом. Ну, бывает, правда это. А если у хозяина такое слабое чрево, что либо верхним путем исторгает содержимое, либо водометом льет из нижнего… Атистия утверждает, что от хозяйской невоздержанности в еде и питье это. Может, и так, только научи патер фамилиа [211] воздержанности, попробуй, да их ли это дело с Атистией? Довольно того, что не тянет Марк Силан руки, чреслами не прижимается к Атистии, и благо это великое для раба с рабыней, что возомнили себя мужем и женою.
211
Pater familias (отец семейства, домовладыка) — глава патриархальной семьи. В Древнем Риме pater familias первоначально имел одинаковую власть (manus) над женой, детьми, рабами, вещами, — всех их он мог истребовать с помощью виндикационного иска (иск собственника об истребовании вещи из чужого незаконного владения). Затем эта власть дифференцировалась и получила разные наименования: manus mariti (над женой), patria potestas (над детьми) и т. д. Главу дома также называли квиритом — термин, производимый многими исследователями от греческого kueros (власть), то есть власть имущий.
Не в обычаях сенатора вольноотпущенниками отпускать рабов, не любит он этого. А вдруг? Собственных сыновей от таких, как Атистия, бесправных женщин, отпустил, а Эврисак ему еще лучше сына будет, сенатор ему благодарен. Уйдут на свободу с Атистией, как решит хозяин, не без вознаграждения уйдут. И будут они с Атистией печь хлеба, как Эврисак мечтает. Запах свежего хлеба будет наградой Атистии на остаток ее жизни. А пока пусть вдыхает нечистоты, не навсегда это…
— Салюс [212] и Пьетас [213] , — в сердцах воскликнул Марк Юний Силан, — будьте моими защитниками пред мальчишкой, зятем моим!
212
Салюс (лат. salus) —
олицетворение здоровья и благополучия у римлян. Она означала или здоровье, наравне с греческой Гигией, особенно здоровье римского народа, или общественное благополучие государства. Салюс, как и Фортуна, изображалась с рулем, с шаром у ног, с жертвенной чашей в правой руке; при совершении возлияния на жертвенник, по которому взвивалась змея.213
Пьетас — древнеримский бог родственной любви.
И пошел вперед, оттолкнув суетящегося Эврисака рукою.
Император уже шел к ним, в окружении сенаторов, не шел, бежал почти. Бессонная ночь в дороге не украсила даже его молодое лицо. Следы слез на нем: интересно, о чем это Калигула плакал, трясясь по ухабам да кочкам? Дороги в империи состарились вместе с Тиберием, верно, Марк Силан пересчитал все неровности каждой костью в теле. Правда, сенатор не плакал. О чем? О ком? О старом друге Тиберии? Который наградил его родством с Калигулой? Да за одно это его бы надо… Словом, пусть горит на костре погребения еще и там, в царстве Плутона, и не будет ему избавления ни в чем!
Смотри-ка, как торопятся сенаторы. Словно и не видят бури на море. На ходу одергивает один развевающуюся на ветру тогу Калигулы, другой говорит что-то, стараясь держаться рядом с императором, поспеть, заглядывает в лицо, заискивающе улыбаясь. Невеселые мысли перебирает Марк Юний Силан. «Пожалуй, что и Эврисаку не уступит в угодливости. Эврисак на волю просится. А этому, улыбающемуся, дай волю, что с нею делать будет? Даром ему воля не нужна, он сам в рабство рвется. Он на воле умрет, пожалуй, от тоски. Вот-так-так. А Марк Юний Силан, я, то есть, патриций и сенатор, тоже таков? Таков, я таков, иначе не отдал бы дочь Калигуле. Мать его в несчастливый день [214] рождена. И сам он, похоже, тоже…»
214
Агриппина Старшая умерла 18 октября 33 года. Согласно Тациту, причиной её смерти было добровольное голодание. После смерти Тиберий распространил слух о том, что «Агриппина имела любовником Азиния Галла, и его смерть пробудила в ней отвращение к жизни». Также был издан Сенатский декрет, которым день её рождения признавался «несчастливым днем».
— Я не поплыву, — сказал Силан императору, выйдя ему навстречу, вместо приветствия. — Не поплыву я с тобой, зять, пожалуй. И тебе не советую. Пережди. Видишь, какое сегодня море. Из Нижнего моря [215] прямиком в Нижнее царство, к Плутону. Зачем?
Ветер доносил до них капельки брызг, и Марк Юний Силан облизнул губы в смятении. Вкус соли на губах. А взгляд императора сладости не добавил. Уксуса, пожалуй, хватило, и так-то достало всего. И презрения, и сожаления, и ненависти, вдруг вспыхнувшей. Чего только в этом взгляде не прочел бывший тесть и сенатор!
215
Нижнее море — Тирренское море — в отличие от Верхнего моря, так называемого Адриатического моря. Заимствовано этрусками у греческого названия — так именовалось часть Средиземного моря, лежащая между Италией, Корсикой, Сардинией и Сицилией. Тирренским морем также называли дальние западные районы Средиземного моря, а порой и все Средиземное море.
Промолчал император. Отодвинул, почти отшвырнул бывшего тестя с дороги, как тот давеча Эврисака. И пошел дальше.
Калигула спешил. У него много дней и ночей назад была назначена встреча с Агриппиной. Он уже опоздал на нее. Он давно опоздал обнять ее колени, молить о прощении и любви. Он давно опоздал дать ей кусок хлеба, который она взяла бы от него, а не брала от тюремщиков. Он давно опоздал принести ей Рим в подарок, а мог бы теперь. Опоздал! Этот, тесть его бывший, опустившийся старик, все еще жив. А мама мертва. Хочется исправить ошибку судьбы. Ничего, Калигула исправит. И мысли в голове у него соответствующие. Полные ненависти ко многому, что было прошлым. Вот тесть — он как раз из ненавидимого прошлого. «Погоди, старик. Мне до тебя добраться легче, чем до Пандатерии. Много легче, увидишь. Дай только время».
Сегодняшнее море волнуется под стать мыслям. Даже не поспевает за ними.
«Дать приказ поднять паруса, два белоснежных марса?». Отдан уже. «Зря волнуются моряки, зря. Да, буря, да, ветер. Но сегодня с ними не случится ничего. Ветер попутный, попутный ветер. В спину».
Смыкаются волны и беды за кормой корабля, украшенной акростолем [216] в виде скорпионьего хвоста. Смыкаются, но не догоняют. Не так ли летел «Арго» [217] когда-то?
216
Акростоль — декоративная кормовая оконечность корабля. Часто изготовлялась в виде скорпионьего, рыбьего, драконьего хвоста, либо птичьей головы или завитка раковины. Особой выразительности декора акростоли достигли в период Имперского Рима. Помимо декоративного назначения, акростоли использовались в утилитарных целях — у некоторых кораблей к ним крепилась наклонная мачта, несшая дополнительный парус.
217
Арго (др. — греч. , др. — греч. , от имени Аргос (Арг или Аргей)) — в древнегреческой мифологии — легендарный корабль аргонавтов, на котором те в XIV веке до нашей эры отправились в переход через Эгейское море и пролив Босфор в Черное море к побережью Колхиды (современная Грузия). Упомянут в «Одиссее» (XII; 72). Получил имя от своего зодчего.