Чтение онлайн

Он сосредоточенно ходил по комнате, боясь пропустить тот момент, когда обнаружится неизвестный и, несомненно, злой колдун. Нервы были напряжены до предела, и когда краем глаза он заметил появившуюся смутную тень, то резко остановился и, развернувшись, замахнулся своим оружием. Но, обескураженный, остановился. На него с выпученными глазами и раскрытым ртом смотрел воевода.

– Липуня, осторожно! – предостерегающе вскинул руку Санька. – У меня тут нечистая сила шалит. Со свету сжить хочет. Гляди, что вытворяет.

Грянул хохот. Липуня веселился до слез. Он захлебывался от смеха, икал. В конце концов свалился на пол и продолжал

смеяться там. Наконец, успокоившись, уселся и произнес:

– Уф, слава богу. А я-то уж, грешным делом, решил, что у тебя после путешествия с головой не все в порядке. Захожу, а ты босой, в одних портках по комнате кружишь да еще кочергу как флаг держишь. Эх ты, Аника-воин. Это ведь Домовой.

– Домовой?

– Он самый. Скучно ему. Ты здесь не первый день живешь, а его не замечаешь. Вот он и устроил маленькое представление. У тебя еще так, семечки. Вот один мой знакомый своего Домового умудрился обидеть ненароком. Так тот ему такой погромчик сообразил: любо-дорого смотреть. Все перевернул.

– И очень даже запросто, – раздался незнакомый тоненький голосок. На столе, болтая ножками, сидел маленький старичок. – Мы люди добрые, мирные. За порядком в доме следим. По хозяйству завсегда помогаем: посуду, там, помыть, пол подмести. Скотинку, ежели таковая имеется, покормить. А потому имеем полное право хотя бы на отдельное «спасибо». Я уж не говорю о кружечке молока и кусочке хлеба. Лучше, конечно, ежели хлебушек этот с маслом и колбасой.

Санька с любопытством разглядывал деда. Он прежде много слышал и читал о домовых, да и тетка рассказывала. Но там выходило, что это были вредные мелочные создания, способные в основном на различные пакости типа залить водой кровать, поджечь скатерть или разбить стеклянную банку с солеными огурцами. Сидящий напротив симпатичный старичок никоим образом не походил на тех, газетных, барабашек.

– Вообще-то тебе жениться надо! – продолжал разглагольствовать Домовой.

– Мне? – опешил Санька.

– Тебе, тебе. Ты погляди только, какая вокруг грязь да беспорядок. Все пораскидано, посуда третий день не мыта. Паукам – так тем совершенное раздолье. Самое, говорят, место для охоты. И мух навалом, и никто их ловить не мешает. А будет жена – будет тебя обстирывать, обшивать, обкармливать, об...

– Постой, постой. Я, того, жениться не спешу, – замялся молодец. – Мне еще погулять хочется.

У него были совершенно иные представления о семейной жизни. Жениться – так один раз и до гроба. Он ее носит на руках; в перерывах они сидят на лавочке и смотрят на звезды. Утром – кофе в постель, вечером – стихи при луне. Беседы об искусстве. Мягкий полумрак, ну и все такое. Она до самой старости красавица, Василиса Прекрасная. Все вокруг завидуют. При чем тут какая-то посуда, пауки? Чушь собачья. Да он ради своей Василисы на любой подвиг готов.

Тут он вздохнул: с настоящей Василисой, дочкой Берендея, он после возвращения так еще и не встречался.

– Не спешишь, так не спешишь, – гнул свое настырный дед. – Но учти, и я больше с тобой нянчиться не намерен.

– Подумаешь, – выпрямился во весь рост и выпятил вперед грудь Санька. – Больно надо. Да я, если хочешь знать, все сам делать могу.

– Ой ли? – скептически хмыкнул Домовой.

– Спорим.

– На что?

– На ведро медовухи.

– Идет.

– Чур, разбиваю, – вмешался Липуня, – у меня как раз и огурчики на огороде поспели. А сейчас пошли к царю.

– Колдун,

царь-батюшка. Ей-богу, колдун, раз в болоте не утоп, – нашептывал Хряк на ухо Берендею, глядя на Саньку, стоящего перед троном. – Не извести нам его. Может, сразу голову отрубить? Верное дело.

– Погоди, не суетись, – прервал советника Берендей. Он был согласен с Хряком, но не мог так просто взять и позвать палача. Раз воевода и, главное, Василиса были опутаны злыми чарами, то неизвестно, что они сделают, увидев Саньку на плахе. – У меня есть другая идея, получше. Отправлю-ка я его к Водяному. У него уже не один молодец сгинул, глядишь, и этот в заколдованном омуте навеки останется.

На другой день ранним утром Саньку растолкали, еще заспанного выпихали за городские ворота, повернули лицом к лесу и слегка подтолкнули: вперед, к Водяному.

Зевая и почесываясь, «посол по секретным надобностям» брел по дороге. Настроение было паршивое, погода тоже. Или наоборот, погода портила настроение.

В самом деле, чего радоваться? Он уже бог знает сколько времени находится на службе у Берендея, а дело ни с места. Какое такое Зло? Откуда и зачем оно взялось? Он до сих пор не знает ответов на эти вопросы. Гоняют, как мартышку по деревьям, с разными заданиями, одно другого чище. Можно подумать, только его и ждали, чтобы всякие глупости на него спихнуть. Понятное дело, никто не говорит, что жизнь должна быть легкой, но не до такой же степени.

Но время шло. Выглянуло солнышко. Дорога оказалась удобной, наезженной, идти было легко, и потихоньку, чем дальше оставался город, тем легче становилось на душе. Понемногу начало подниматься и настроение. Жизнь перестала казаться такой уж беспросветной. Вот замелькали в ветках деревьев солнечные зайчики, зазвенели голоса птиц. Природа иногда пытается нам втолковать, что жизнь – штука замечательная.

Проскочив несколько развилок и сворачивая все время наугад, Санька в конце концов понял, что снова заблудился. В который раз приходилось полагаться на волю случая и просто идти вперед, надеясь на удачу.

Дорога постепенно сужалась, перешла в тропинку, да и та все хирела и хирела и вот уже стала еле заметна. Еще несколько шагов – и она окончательно пропала, уткнувшись в огромный гранитный валун.

На камне, затерянном среди елей и осин, каким-то чудаком была выведена корявая надпись: «Направо пойдешь – побьют. Налево пойдешь – побьют. Прямо пойдешь – обязательно побьют».

– Фи, до чего же однообразно, абсолютно никакой фантазии. И ведь не лень кому-то было ковыряться. Он бы еще приписал: «Здесь был Вася», – пожал плечами Санька. – И потом. Кто полезет в эту глухомань, чтобы по шее получить? Лично мне, по крайней мере сейчас, драться неохота. Сяду-ка я лучше на пенек, да съем пирожок.

– Ты чё, неграмотный? – раздалось из-за камня.

– Что за дела? – тоскливо вздохнул Санька. – Никакого тебе спокойствия. От этих голосов уже голова пухнуть начинает. – И, повернувшись в сторону невидимого собеседника, произнес: – Грамотный, а что?

– А чё сидишь?

– А чё спешить? – передразнил паренек невидимку.

– Не, а ты точно читать умеешь? – забеспокоился голос.

– Да умею, умею.

– Тады прочитай, об чем там речь? – не унимались из-за камня.

– Об чем, об чем. Да ни об чем. Написано, что торопиться не надо. Надо поесть, отдохнуть.