Как изгибали сталь
Шрифт:
Это не был дом деда. Нас напоили горячим молоком и уложили спать. А отец еще долго сидел с хозяином, дымя сельским самосадом, и разговаривая о разных вещах. Сквозь сон я слышал обрывки разговора:
– Понимаешь, малой волков увидел. Говорит, пап, огоньки сзади и кто-то за нами идет. И я сам их увидел. Четыре волка. А у меня только перочинный ножик. А ну-ка напугай я ребят или пойди быстрее, сразу обезножат или сил лишатся от большой нагрузки. А возьми их на руки, и я сил лишусь. Бежать, значит, волков спровоцировать. Ну и начал я кричать и материться, чтобы волки голоса слышали и чувствовали, что люди их не боятся, может быть, даже с оружием. Так и до дома дошли. Хорошо, что ты быстро открыл, а то ребята сильно устали.
Утром нам позволили
Помню, бабушка наша, все нас гладила по голове, целовала и плакала:
– Ой, соколики вы мои дорогие, да наконец-то к бабушке с дедушкой приехали. Ой, как я заждалась вас, ой да чем вас покормить-то попотчевать.
А отец с дедом так напились самогона, что я ни разу в жизни не видел их такими пьяными.
Однажды, когда дед с бабушкой поехали в город в гости к моим родителям, моя младшая тетя по матери, ей тогда было лет семнадцать, устроила с подругами дома вечерку. Я, во всяком случае, видел, что молодежь плясала и пела песни. На следующее утро тетя меня стала осторожно уговаривать, чтобы я ни о чем не рассказывал деду.
Исполняла все мои прихоти. А я попросил кусочек вареного мяса с сахаром. Почему именно мяса с сахаром? Наверное, потому, что мясо в деревнях ели редко, а сахар кусковой и песок был "с выдачи". Ну и отвратительное же это мясо с сахаром. До сих пор вкус помню.
В этот же период началась целинная эпопея, когда Казахстан был укрупнен за счет целинных и залежных земель ряда областей Российской
Советской Федеративной Социалистической Республики, сокращенно
РСФСР, которая числилась только на бумаге республикой и не имела никаких прав. Молодежь гурьбой ринулась на целину. Первое - получение паспорта и возможность не быть крепостным крестьянином, не имеющим права никуда выехать без паспорта, которого у него на руках не было; второе - получение образования, специальности и возможность устроиться на работу и жительство в городе.
С этого времени надо вести точку отсчета развала российского сельского хозяйства. Все бросалось на целину, огромные деньги уходили на борьбу с эрозией почв, с травопольной системой, строительство новых городов и поселков и тому подобные мероприятия.
В городах обстановка складывалась более или менее нормально, а за городом прежде цветущие села и большие деревни стали уменьшаться.
Дети перевозили родителей в город, дома стояли заколоченные досками, сокращались площади посевов.
В 1957 году я пошел в школу. Моя мать умела шить и из старого отцовского костюма сшила мне приличный костюмчик. По одежде первоклассников можно было судить о социальном положении и достатке родителей. О моде тогда вообще не говорилось. У людей достаточных - дети в гимназической форме, существовавшей до 1917 года: суконная мышиного цвета гимнастерка, перепоясанная ремнем с медной бляхой с перекрещенными лавровыми вениками, такого же цвета шаровары навыпуск, черные ботинки и все это великолепие венчает фуражка военного образца под цвет формы с кокардой в виде двух перекрещенных веников; люди попроще - дети в шароварах, вельветовых куртках с обязательным белым воротничком поверх воротника, кепочках-шестиклинках. Девочки в коричневых фартуках для повседневного ношения или белых фартуках для парадных построений. До нижнего уровня дотягивали все.
На торжественном вечере, посвященном началу учебного года и проходившем в Доме культуры энергетиков, меня вывели на сцену перед полным зрительным залом и сказали, что я прочитаю стихи о Ленине:
"Жаль, что я родился с опозданием, Повстречаться с Лениным не смог. Жаль, что над Разливом утром ранним, Не видал костра его дымок".И так пять четверостиший. Волновался сильно.
Стихи учил со слуха, повторяя вслед за мамой.В октябре этого же года запустили первый искусственный спутник
Земли. В памяти это не отложилось, но все дети знали, что в космос летали собаки Белка и Стрелка. В нашем понимании они были разумными существами и после полета рассказывали людям, что они видели в космосе. Детская фантазия играла во всю ивановскую.
Начальная школа, может быть, и не запомнилась бы ничем, если бы не несправедливость, дважды проявленная по отношению ко мне.
Один раз меня подозвала преподавательница из соседнего класса и стала ласково уговаривать сказать ей, от кого я услышал слова
"ать-два". Сейчас я догадываюсь, какие идиоматические слова русского языка созвучны с этими "ать-два". Мне было сказано, то же было сказано и моим родителям, что я научил этим словам мальчика из района частных домов, примыкавших к старому поселковому кладбищу и исправительно-трудовой колонии. Пожалуй, это они учили нас премудростям русского мата. Тем не менее, в моем понимании "ать-два" были бранными словами, подкрепленные наказанием дома. После коллективного просмотра фильма "Суворов" я, второклассник, подошел к стыдившему меня учителю и спросил, почему в фильме солдатам постоянно говорят "ать-два". Мне кажется, до преподавателя дошло, чего она добилась своим внушением. Это очень уважаемый преподаватель, учила она меня географии и в другой школе в старших классах, но при общении со мной ее, по моему представлению, преследовало чувство неловкости. Требовательная и не скупившая на резкости к ученикам, игнорирующим ее предмет, со мной она была более мягкой, хотя и меня надо было бы поругать.
Во второй раз, уже в третьем классе, вошедшая классная руководительница с начала урока приказала мне встать, и я стоял весь урок, не понимая в чем дело. Оказалось, что тот же мальчик (доносчик с детства), будучи застигнут во время рассказа о сексе (это слово я употребил, чтобы как-то понятнее довести суть рассказа), сказал, что он это слышал от меня и просто лишь повторяет. Хотя классный руководитель в начальной школе это единственный преподаватель по всем предметам на все четыре года и ему было прекрасно известно о прошлогоднем случае с тем же самым мальчиком, но заявление маленького матершинника снова было принято на веру. Опять родители, опять наказание. Мать пыталась выяснить, что я рассказывал
"деревенскому". Что я ему мог рассказывать, если я с ним вообще не общался, так как они держались своей группкой и на контакт с
"городскими" и "поселковыми" не шли. Мать мне поверила. Я человек не мстительный, но по истечении определенного количества лет я все же напомнил своему первому учителю об этих случаях, чтобы у нее не оставалось обо мне мнения, как о развращенном малолетке.
Незаслуженные обиды всегда больнее.
Всегда я в чем-нибудь виновен, То встал не так, то взгляд не тот, И не по тем лекалам скроен, И что душою не урод. Что не маячу пред глазами И не пою молитв богам, Не куплен златом и щенками, И каждый день я сам с усам. Таких, как я, на свете много, Мы родились не в этот век, Там впереди видна дорога И ждет нас добрый человек. Нас разбросало злое время По полкам лет, ларям эпох, И мне досталось чудо-племя, Где каждый есть и царь, и бог.