Как cтать волшебником
Шрифт:
— Нет, — ответила Нита, а сама подумала, что ничего еще не кончилось.
Как она радовалась, что, став Волшебницей, легко и весело справится с Джоанн и ее бандой! Она действительно обратила их в бегство. Но они опомнятся и возненавидят ее еще больше за это унижение. Значит, надо быть готовой к новым неприятностям. «Да-а, — сказала она сама себе, — не так-то все и весело».
— Пошли, Фред, — сказала Нита вслух, — пошли домой.
Глава третья
СЖАТОЕ ВРЕМЯ-ПРОСТРАНСТВО, или КАК ОПАСНО ОШИБАТЬСЯ
Дни недели летели быстро один за другим. Для Ниты они просто слились воедино. Хоть Карл и утверждал, что найти Вход
Итак, большой центральный Вход во Вселенную. Нужно подготовить специальные предметы и особое снаряжение, чтобы Пространство открылось и наклонилось под заданным углом. И опять заклинание. Ни на букву, ни на йоту, ни на единый знак или точку нельзя отступать от него. Иначе… В книге даже не объяснялось, что произойдет при ошибке. Такого просто не допускалось.
Все эти дни телефоны в домах Ниты и Кита трезвонили почти без передышки. Телефонных переговоров было недостаточно, и ребята носились друг к другу по сто раз на дню, шептались, шушукались, спорили. Они разделили работу, чтобы успеть справиться с подготовкой вовремя. Нита перезнакомилась со всем семейством Кита: с мамой, с папой, с сестрами. Все они очень мило и забавно коверкали слова и говорили с сильным испанским акцентом. И очень сожалели, что Нита по-испански — ни словечка. Ей даже захотелось научиться испанскому, и она купила англо-испанский словарик. Особенно полюбила Ниту собака Кита. Она болтала без умолку, стоило Ните переступить порог их дома. То рассказывала о своих уличных знакомцах, то хвастала отменной косточкой, полученной накануне вечером, то объясняла, как называется специальное собачье печенье, и намекала, что его почему-то выпускают маленькими порциями. Так что Нита теперь без пачки собачьего печенья просто не приходила. Кстати, у собаки тоже был явный испанский акцент. И она любила вмешиваться в споры Ниты и Кита по поводу отдельных символов или произношения того или иного слова и слога заклинания.
Кит, отлично усвоивший Словарь и все, что касается построения диаграмм и выбора символов, занимался в основном теоретической подготовкой. А Нита взяла на себя выбор и приведение в порядок снаряжения. И это оказалось не самым простым делом. Некоторые предметы купить было невозможно, и приходилось исхитряться, чтобы их добыть.
— Фред, а раньше ты глотал что-нибудь нечаянно? — шепотом спросила Нита.
Это было во второй половине дня в пятницу. Они заглянули в маленький антикварный магазинчик на Носсау-роуд, набитый всяким хламом и случайными безделушками. Нита копалась на пыльных полках, перебирая помятые и сломанные старинные вещички в поисках настоящей серебряной вилки. Фред повис почти на плече у нее, практически невидимый — слабая красная точка, словно последняя искорка умирающего костра. Он с любопытством и удивлением разглядывал треснувшие вазочки красного стекла, бронзовые подлокотники истлевших кресел, мятые оловянные подсвечники. И не сразу ответил.
— Видишь ли, — сказал он, — это было давно и недолго. Когда я еще был черной дырой. Это ведь черные дыры проглатывают все подряд и бесследно. А белые дыры, наоборот, излучают. — Он вдруг раскалился и чуть не обжег Ните плечо. — Но мне надоело излучать. Хватит, наизлучался. К тому же вываливать из себя все эти вещи, особенно крупные, не так-то легко. И больно. Кроме того, расходуется масса. Для меня это не проходит даром. Того и гляди, развеюсь в пространстве. Тогда вы меня только и видели.
Нита обеспокоенно поглядела на него.
— Правда? — заволновалась она. —
Неужто излучение всего того барахла, что ты навыбрасывал наружу, так для тебя опасно?— О нет, нет, не так все страшно, — успокоил ее Фред. — Это только теоретически. На самом деле я должен потерять неимоверное количество массы, чтобы исчезнуть. До того, как стать белой дырой, я еще был бело-голубой звездой, и чтобы перевоплотиться в другую, то есть мою нынешнюю сущность, мне надо было терять массу, в несколько сотен тысяч раз превышающую мои сегодняшние пустяковые излучения. Так что не волнуйся, мне еще далеко до критического порога. Как и вашему сообразительному желто-карликовому солнцу.
— Сообразительное солнце? — усмехнулась Нита. — Забавно.
— К тому же, — продолжал Фред, — излучение — это и есть моя жизнь. Если, конечно, оно не болезненно, как было недавно. Но теперь я вполне здоров. А что это там, в коробке?
Нита порылась в заткнутой в самый угол картонной коробке, перебрала весь наваленный в ней хлам, докопалась до самого дна и вытащила старую вилку с погнутыми зубцами.
— Это то, что нужно, — обрадовалась она, — Спасибо, Фред. Теперь остается сорвать где-нибудь рябиновую веточку, и сегодня же вечером я попытаюсь произнести мою часть заклинания.
— Тебя что-то тревожит? — спросил Фред. — Голос у тебя дрожит.
— Не то чтобы тревожит. Скорее я озабочена, Фред, — сказала Нита, разглядывая вилку. — Столько сразу навалилось.
Всю эту неделю Нита штудировала книгу, изучала Словарь. И с каждым разом чувствовала, как способности познавать мир, слышать его зреют в ней и увеличиваются. Она все лучше и лучше понимала не только язык растений, но и проникала в тайны их роста и жизни. Разговоры кустов и деревьев она улавливала до мельчайших подробностей.
— Понимаешь, Фред, — продолжала Нита задумчиво, — я собираюсь сорвать веточку рябины, а сама просто всей душой ощущаю ее, частичкой живого дерева. Сорвать ее почти то же самое, как если бы я попыталась оторвать у кого-то палец. Поэтому я должна ПОПРОСИТЬ у рябины эту веточку. И если она согласится дать мне ее…
Фред замерцал, переливаясь всеми цветами радуги, и сокрушенно вздохнул.
— Но без рябиновой веточки ты не сможешь вернуть свою ручку, — пролепетал он. — Ох, сколько же я тебе доставляю забот и неприятностей!
— Что ты, Фред! — горячо возразила Нита. — Только прошу тебя, поумерь свое свечение.
Она с большим усилием оторвала хозяина лавки от чтения романа ужасов, которым он упивался, заплатила за вилку один доллар и поднялась из полуподвального магазинчика на тротуар, преодолев четыре сбитых ступеньки. Фред не отставал ни на сантиметр, продолжая посверкивать у самого ее уха, словно сережка.
— Если ты и неприятность, Фред, — продолжала Нита прерванный разговор, — то очень приятная неприятность. С тобой отлично болтать, ты замечательный товарищ. — Она вдруг лукаво скосилась на него и подмигнула. — Если, конечно, тебе не приходит фантазия выбросить пучок космических лучей, как вчера.
Фред вспыхнул и покраснел. Прошлой ночью он забылся и, развлекаясь, устроил небольшой взрыв ультраволновой радиации. Этого было достаточно, чтобы так нагреть воздух в саду возле дома, что цветы полезли как сумасшедшие, в одно мгновение раскрывая бутоны, распускаясь и увядая. А кроме того, атмосфера вокруг так ионизировалась, что посреди ночи заиграла сияющая утренняя заря.
— Не сердись, это старая привычка, — примирительно сказал Фред. — А старые привычки, ты же знаешь, умирают трудно и долго. Но я стараюсь. К тому же ультрафиолетовые лучи не вредят человеку. Правда, лучше излучать длинные волны. Теперь так и буду делать. Но, согласись, светиться-то мне все же надо. Иначе как ты меня увидишь?