Чтение онлайн

Учение Альбигойцев представляет все характерные черты манихейства. Подобно древним Манихеям, Альбигойцы были дуалистами, т.е. признавали два высших существа, одно доброе, другое злое. «Добрый Бог» был Творцом и Владыкою мира духовного; «злой Бог» – создателем и властелином мира материального. Таким, образом, Единый Всевышний Бог Творец, исповедуемый христианами, был по учению Альбигойцев, «Богом злым», а потому и Церковь Христова, и учение ее, и таинства презрительно и высокомерно отвергались этими еретиками, как «плотские» установления «злого и плотского Бога».

Альбигойцы, подобно Манихеям, отрицали брак и деторождение, но в то время, как некоторые из них соблюдали строгий аскетизм, другие предавались разврату в самых отвратительных и противоестественных его формах (содомия), исходя из верования, что грехи плоти, как создания «злого Бога», не имеют

никакого значения для безгрешного по самому существу своему духа.

Подобно Манихеям, Альбигойцы представляли тайную организацию с тремя степенями посвящения: учеников, верующих и совершенных, с обычными клятвенными обещаниями не открывать тайны. Подобно древним Манихеям и современным франкмасонам, Альбигойцы пользовались особыми условными знаками и словами. Как у Манихеев и у масонов, у них были тайные, неведомые большинству членов руководители [85].

Посвященные в третью степень почитались святыми и обладавшими властью посредством возложения рук своих очищать от всякого греха меньшую братию.

Враждебное отношение альбигойской секты к христианству не ограничилось отрицанием Церкви и ее таинств, но проявилось в фанатичном ожесточении преследовании духовенства и той части населения, которая сохранила преданность Церкви, в разрушении и ограблении монастырей и храмов, в кощунстве над христианскими святынями, о которых напоминают преследования Церкви и духовенства современными масонами во Франции и Португалии.

Об изуверстве и жестокости Альбигойцев свидетельствует между прочим, и историк Митле. Он говорит, что еретическое дворянство южной Франции находилось в дружественных отношениях с известным своим нечестием населением Севенских гор, и что эти разбойники-горцы, под руководством альбигойских баронов наводили ужас на все католическое население южных провинций. Они грабили и избивали Духовенство и крестьян-католиков, не щадя ни возраста, ни пола, врывались в храмы, кощунственно нарушали церковные службы, одевали своих жен в священные одежды, пачкали и разбивали кресты, обламывая руки и ноги у изображений распятого Христа. [86]

Несмотря на серьезную опасность, которую представляла для религии государства еретическая и разбойничья секта Альбигойцев, не признававшая никаких властей, никаких государственных и общественных учреждений и законов, как короля, так и папы в течении долгого времени относились к ней с большой терпимостью и только после многих бесплодных попыток воздействовать на еретиков путем проповеди и убеждения, после двукратного отлучения их от Церкви (в 1119 и 1184 гг.) и наконец после того, как папский легат Петр Кастельнский, посланный для обращения Альбигойцев на пут истинный, был убит ими, – чаша терпения переполнилась; против изуверской жидовствующей секты был объявлен папою Иннокентием III крестовый поход (1208 г.), и вслед затем войско крестоносцев под предводительством графа Симона де-Монфор, вступило в Южную Францию.

Несколько лет длилась эта война между за щитниками христианской Церкви и жидовствующими еретиками. Она ознаменовалась страшными кровопролитием и большими жестокостями с обеих сторон. Непреклонною последовательностью в искоренении вредоносной ереси отличался папский легат Арнольд, состоявший при армии графа Монфора. История сохранила память о приказе, данном им при взятии города Безьера (1209 г.), населенного преимущественно Альбигойцами и иудеями. Когда крестоносцы высказали опасения, как бы вместе с еретиками не убить и католиков, легат Арнольд воскликнул: «Убивайте всех! Господь Бог знает Своих!». Масонские писатели, очень любят выставлять Альбигойцев невинными жертвами фанатизма пап и деспотизма монархов, умалчивая как о долготерпении этих пап и монархов, так и о варварской и преступной деятельности самих еретиков, которые, по свидетельству такого либерала, как историк Мишле, жестоко угнетали целый край в течении двух веков. Беспристрастный летописец Иоанн Тард приводит примеры изуверской, дикой жестокости, проявленной Альбигойцами во время этой войны с католиками, длившейся около двадцати лет. «Симон де-Монфор, – говорит между прочим летописец, – разрушил до основания замок Альбигойца Бернара де-Козеан, ибо этот тиран, встречая католиков, направлявшихся в армию крестоносцев, приказывал отрубать им ноги и руки и выкалывать глаза или убивать, в то время, как жена его с подобною же жестокостью приказывала отрезать у женщин груди и пальцы рук, дабы лишить их возможности

работать… Граф де-Монфор взяв этот замок, нашел затем в монастыре в Сарла 150 мужчин и несколько женщин, искалеченных, как было описано, вышеупомянутым Козеаком и его женою, и нашедших приют и пищу в монастыре»…

Секта Альбигойцев, была почти окончательно уничтожена только 1229 году; уцелевшие от меча крестоносцев остатки ее частью нашли спасение, вступив в духовно-рыцарский Орден Тамплиеров, частью слились с другою, тоже манихейскою сектою Вальденсов (Vaudois), возникшею в Лионе и истребленною во Франции королем Франциском I в XVI веке.

Исследователи тайных обществ с полным основанием причисляют секту Альбигойцев, к предшественникам масонства. Действительно, как альбигойская ересь, так и масонство имеют своим источником гностическое и манихейское учение, которые, в свою очередь, исходят из иудейской Каббалы. Альбигойство и масонство одинаково враждебно христианской Церкви и государству. В масонских ложах благоговейно сохраняется память об Альбигойцах, как о мучениках за идею, ставшими жертвами насилия и фанатизма.

Вред, принесенный альбигойскою ересью, не исчерпывается тем, что было описано нами выше. Еще во время своего расцвета Альбигойцы показали в высшей степени пагубное влияние на знаменитый духовно-рыцарский Орден Тамплиеров, или Храмовников, который из благочестивого, чисто-христианского учреждения обратился в могущественное тайное общество, враждебное Церкви и государству.

Конец XI века ознаменовался стихийным, неудержимым движением западноевропейских христианских народов против мусульманского мира. Крестовые походы, предпринятые в Святую Землю для освобождения Гроба Господня из рук неверных, в течение 200 лет привлекали на Восток полчища отважных людей всех сословий, движимых искренним религиозным чувством, жаждавших подвига и славы, или искавших приключений и наживы.

Когда в 1099 году крестоносцам удалось взять Иерусалим и основать в Святой Земле христианское государство, приток паломников ко Гробу Господню значительно усилился. Заботу о нуждах паломников и охрану их на пути от морского берега к святым местам взяли на себя духовно-рыцарские Ордена, возникшие для защиты Святой Земли и для борьбы с неверными. Самым могущественным из этих Орденов был знаменитый Орден Рыцарей Храма или Тамплиеров, основанный в 1118 году девятью французскими рыцарями с Гуго де-Пайен во главе. Возникновение Ордена, по своим воинственным и благочестивым целям вполне отвечавшего духу и потребностям времени, вызвало всеобщее сочувствие и самое благосклонное отношение со стороны светской и духовной властей.

Король Иерусалимский Балдуин II подарил этим рыцарям-монахам дом, построенный на том месте, где, по преданию, находился некогда храм Соломонов, откуда и произошло название Храмовников или Тамплиеров. Св. Бернард Клервоский, величайший религиозный авторитет западных христиан того времени, заинтересовался вновь возникшим Орденом и на церковном соборе в Труа 1128 году составил для него конституцию, т.е. устав, придав ему почти монашеский характер. Участие, проявленное к Ордену св. Бернардом, придало ему совершенно исключительное значение в глазах монархов, пап и всего католического мира. Тотчас после собора в Труа громадные пожертвования стали притекать в Орден, и число его членов быстро увеличивалось, ибо цвет европейского рыцарства стремился поступить в число этих борцов во славу Божию.

Первоначально члены Ордена состояли из рыцарей и служащих братьев. Первые должны были происходить из рыцарского рода, быть холостыми, давать обет целомудрия, бедности, послушания и строго исполнять монашеский устав Ордена. В свободное от воинских дел, время рыцари обязаны были проживать в убежищах Ордена, предаваясь молитве в своих уединенных кельях и попечением о бедных и больных паломниках.

Рыцари носили белые льняные плащи с восьмиконечными крестами – символ сердечной чистоты и мученичества. Служащие братья, которые делились на оруженосцев и ремесленников, могли быть женатыми и, в отличие от, рыцарей, носили коричневую или черную одежду. Кроме рыцарей и служащих братьев, Орден имел и светских членов, дворян и простолюдинов обоего пола, которые добровольно исполняли или все предписания орденского устава, или только часть их, но жили отдельно. К числу светских братьев принадлежали лица, оказывающие услуги Ордену или донаты и облаты, с детства предназначенные для вступления в Орден и воспитанные по его правилам.