Чтение онлайн

— Да ладно вам, на худой конец, хоть разбейте мне, что ли.

Даффи поставил биток в полукруг и решил, что сейчас покажет этому юнцу кое-что интересное. Удар от двух бортов, минуя чёрный шар, в основание пирамиды. Таков был план, но то ли кий, то ли освещение, то ли сукно, то ли — и это наиболее вероятно — расположение духа самого Даффи привело к тому, что биток угодил аккурат в чёрный шар.

— Семь очков долой, — насмешливо проговорил Дамиан.

— Я немного устал, — сказал Даффи, — может быть, завтра.

— Вот так всегда, — пробормотал Дамиан и, легонько толкнув биток кием, вернул его в «дом».

Закрывая за собой дверь бильярдной, Даффи подумал: «Вот из-за таких, как ты, на таких, как я, всех собак и вешают». Хотя сексуальная ориентация Дамиана не была для него вполне ясна, да и насчёт самого себя Даффи не всегда бывал

до конца уверен, но он уже достаточно насмотрелся на Дамиана, чтобы решить, что если бы он, Даффи, был заурядным гетеросексуалом, этого вельветового хлыща с дёргающимся носом называл бы не иначе, как пидором поганым. Но Даффи, конечно, не был ни заурядным, ни гетеросексуалом, и то, что Дамиан фигурально назвал «сосудом вожделения» существовало для него в двух ипостасях. Но, раз стерев для себя эту границу, Даффи стал особенно осторожен в оценках других людей, и если бы он встретил Дамиана за стойкой в «Аллигаторах» или даже «Карамель-клубе», и у того из заднего кармана торчало бы несчётное количество носовых платков, а на животе болталось столько ключей, сколько у матёрого автоугонщика, он и тогда предпочёл бы не высказываться так уж определённо. Даффи не нравилось, когда голубые выставляли свою ориентацию напоказ, а когда этим занимались побывавшие в университете смышлёные юнцы, это нравилось ему ещё меньше. Он считал, что те, кто знает много учёных слов, просто обязаны быть визуально адекватными.

Он брёл по тёмному коридору, там, где некогда помещалась кладовая для провизии, а ныне квартировало множество разнокалиберных пылесосов, и чувствовал, что словно бы заблудился. Ему ещё никогда не приходилось бывать в таких больших домах, и сейчас его сбивало с толку главным образом то, что в них никогда не знаешь, где тот или иной их обитатель находится. Где, например, сейчас Анжела? (Глотает какую-нибудь дрянь?) Где Таффи? (Исподтишка разбирает крышу, готовит путь для отступления?) Где Белинда? (Совершает моцион с наушниками на голове: учится говорить как настоящая леди?) За всеми не уследишь; это беспокоило Даффи. Там, откуда он был родом, если кто-то вышел из комнаты, и его нет в кухне, значит, он в ванной. Всё очень просто, никаких проблем. В Браунскомб-Холле было больше туалетных (так, он слышал, называет уборную Вик), чем в тех домах, где привык жить Даффи, бывало комнат.

В комнате, которую агенты по продаже недвижимости обозначили как гостиную, а Вик старался называть залой, Даффи увидел Лукрецию. Она полулежала на софе, курила и читала экземпляр «Татлера». [5] На маленьком столике, который Белинда, возможно, приобрела в Бирме, но вероятнее всего, в Марбелье, стоял стакан с разбавленным виски.

— А где все остальные?

Лукреция неопределённо помахала рукой в воздухе, что, по-видимому, означало, что все остальные так же успешно занимаются своими делами, как и она сама.

— Что вы делаете?

Лукреция подняла голову и спокойно глянула на него. Она казалась ему очень элегантной, словно поддерживающие её в безукоризненной форме портные, парикмахеры и горничные отошли от неё всего пару минут назад. Он всё ещё не решил, на кого она похожа, когда она улыбнулась.

— Я читаю заметку довольно неплохого ресторанного критика по имени Бейзил О’Сил в журнале, который называется «Татлер». Я не думаю, что эти вещи для вас актуальны.

— Нет.

— Он пишет о ресторане, который называется «Ль’Эскарго». Как вы находите тамошнюю кухню?

Даффи ответил не сразу. Он размышлял, не кроется ли в этом вопросе какой-то подвох. Наконец, он, самым небрежным тоном, на какой был способен, сказал:

— Когда я был там в последний раз, всё было очень мило.

Лукреция едва заметно улыбнулась. Интересно, какая она бывает, когда улыбается по-настоящему.

— Если вы так неумело пытаетесь вызвать меня на разговор, вынуждена заметить, что вы весьма слабо ориентируетесь в той области, о которой заводите речь.

— Замётано. Знаете, я, пожалуй, пойду прилягу.

Лукреция вновь принялась читать, что накропал этот Бейзил-Осёл о «Золотой Сардельке» в «Вестнике дрочилы». Да бог с ней, подумал Даффи. Занятно: она так и обдала его

холодом, но он не разозлился. По крайней мере, после Дамиана хоть какое-то разнообразие. Раз уж ей так нравятся рестораны, он мог бы сводить её к Сэму Вичи и посидеть там, пока кто-то ворует из стиральной машины его носки. Два тоста, Сэм. «Сию-сикунду-налисуем».

Даффи вернулся к себе в спальню. Он боялся, что Белинда загонит его спать на чердак, но ему выделили очень милую комнату, с ковром, удобной мебелью, занавесками, кипой журналов, и всего-навсего в четверти мили от ближайшего туалета. Но, может быть, в этом и состоял замысел Белинды. Она поселила его в худшую из комнат, а он всё-таки считал её очень милой — и это подтверждало то, что думала о нём Белинда. Да ладно, из-за Белинды ему уж точно переживать не стоит. Он подошёл к окну, которое, само собой, было целёхонько, чуть-чуть приоткрыл его и втянул носом воздух. Нет, хватит уже на сегодня, подумал он и наглухо закрыл раму.

Он лёг на кровать в поношенном коротковатом халате, которым снабдил его Вик, и примерно сорок пять секунд листал журнал «Деревенская жизнь». Журнал ему тоже не понравился: фото шикарной девицы в жемчугах, готовящейся испытать то, что Дамиан называл брачным переполнением, множество снимков с дорогущей мебелью и страничка писем, где люди спрашивали у редакции, как приручить ежа. Даффи понял в этом журнале так же мало, как если бы он был написан на иностранном языке.

Он лежал на спине и пытался разобраться в своих мыслях по поводу Анжелы. Кроме того очевидного факта, что она не была с ним откровенна, мыслей, в общем-то, не было. Зачем кому-то было убивать её собаку? Связано ли это с тем, что её кто-то шантажирует, — сама она, кстати, это так и не подтвердила. И куда делся труп? И что, убийца и похититель — одно и то же лицо, или нет? Содержалось ли во всём этом что-либо противозаконное, к чему имелись некоторые предпосылки, но до сих пор не имелось ни одного прямого свидетельства, нет, Ваша Честь, одни только слухи. А кому помешал его фургон? Ведь это же было совершенно ни к чему, а может даже, было провокацией, словно кто-то говорил: «Пошёл ты на хрен, Даффи, ты, и фургон твой поганый, и сигнализация сраная». А теперь ещё и столовое серебро пропало.

Было час ночи, когда Даффи наконец решил, что пора уже спать. Прежде всего, прогуляемся до ближайшей уборной. По его совету, Вик отключил датчики давления и оставил сигнализацию только на внешних дверях, так что Даффи, при желании, мог бесшумно расхаживать по дому и присматривать за его обитателями, но, несмотря на это, идя по коридору, он ступал по ковровой дорожке с такой осторожностью, словно датчики были через каждый метр.

В халате с чужого плеча он чувствовал себя немножко по-дурацки. Халат был синий, шёлковый, и на спинке его раскинула крылья большая золотая птица, вроде орла, но только пошикарней. Надо будет спросить у Вика, кто это. Халат оказался даже ещё короче, чем он решил сначала: если он так короток ему, то докуда же он, чёрт побери, Вику, ведь тот на три-четыре дюйма выше, чем Даффи. Может статься, к такому халату полагаются какие-нибудь штаны, вот только они Даффи не достались?

Выйдя из того, что вероятно, было туалетной комнатой, потому что выглядело куда шикарнее, чем любая из уборных, в которые Даффи в своей жизни захаживал, он почувствовал, что спать ему расхотелось. В доме царила тишина, но горящие там и сям лампы обещали, что вы, в любом случае, не заблудитесь. Возможно, они оставляли на ночь зажжённые лампы как символ своего богатства. Проснёшься среди ночи, увидишь пробивающуюся из-под двери жёлтую полоску и с облегчением подумаешь, что у тебя всё ещё есть деньги, которые можно жечь, — и значит, можно заснуть спокойно. А может, свет не выключали для удобства тех, кто привык по ночам ходить друг к другу в гости.

Даффи решил зайти в общую комнату и взять тот глянцевый журнал, что накануне читала Лукреция. Надо ему побольше узнать о ресторанах. Крадучись спустился на нижний этаж. Всюду ковры, неудивительно, что Вик сказал, что тапочки ему здесь не понадобятся. Так, двигаясь неслышно, как мышка — без каких-то особых на то причин, а так, скорее из вежливости, — Даффи добрался до общей комнаты или залы. Взял с низенького кофейного столика со стеклянной столешницей экземпляр «Татлера», потом вдруг остановился. Можно сделать как-нибудь поумнее, подумал он, положил журнал обратно на столик, огляделся в поисках лотка с газетами, перебрал их и нашёл номер «Татлера» за прошлый месяц. Да, это будет не так заметно.