Изоляция
Шрифт:
– Ты первый! – Антон вцепился в толстый, местами растрескавшийся кант уплотнителя, заглядывая в сумрак.
Тоннель уводил вниз. В его глубинах угадывался неяркий свет.
Мишка переступил порог, оглянулся.
– Ну, где ты там застрял?
Страшно – не то слово. Земля под ногами холодная, твердая, ровная и серая. Издалека доносились невнятные голоса. В глубинах что-то позвякивало.
Мальчишки шли крадучись. В плотном сумраке их била дрожь, приходилось постоянно осязать стены кончиками пальцев. Что за странное, жуткое место? Воздух тут пах непонятно, тревожно.
Наклонный тоннель разбегался
Немного глубже и дальше, у пересечения тоннелей, тускло сияло несколько квадратов, вмонтированных в изгибающийся аркой свод.
Мир природы не знает резко очерченных, геометрически правильных форм. Ребятам все казалось странным, ненастоящим. На пути им постоянно попадались выступающие из стен ребра жесткости, одинаковые по форме и толщине. За приоткрытыми овальными дверями (это слово они знали) таилась тьма.
– Нам по шее надают. – Нервы у Мишки окончательно сдали, но Антошка его не слушал.
– Пошли. Там голоса!
– Лучше назад!
– Струсил?
– Нет.
Они, крадучись, преодолели еще метров десять.
Свет стал ярче. Он исходил из огромного «ангара номер семь» – надпись мальчишки прочли на стене подле овального входа. Грамоте их учили с малолетства.
Взрослые таскали тяжеленные, ребристые пластиковые кофры, складывали их у выхода.
– Что там? – Мишка вытянул шею.
– Ящики какие-то.
– Надпись прочти. Мне не видно.
– Модуль полевой биологической лаборатории, – медленно, по слогам, прочел Антошка.
Старик Веб появился из сумеречных глубин ангара, устало присел на черный контейнер, вытер капельки пота, выступившие на лбу, надрывно закашлялся.
К нему подошел отец Антона.
– Ты чего? Опять приступ? Ингалятор с тобой?
Старик кивнул. Говорить ему было еще труднее, чем дышать.
– Потерпи. К вечеру развернем оборудование, проведем анализ, синтезируем антитоксины.
– Я о детях думаю, не о себе, – сипло, с неприятным бульканьем выдавил старик. – Им как жить? Запаса реагентов надолго не хватит. Оборудование изнашивается. Заменить его нечем.
Мальчишки притихли, прислушиваясь к голосам.
Взрослые прекратили таскать ящики, подошли, столпились вокруг старика.
– Ты – капитан корабля, Вебрарий, и должен знать, как их спасти! – В наступившей тишине женский голос позвучал громко, с упреком и вызовом. – Мы же не обсуждали приказы! Верили принятым решениям! Дети-то в чем виноваты?! А ты теперь им смерть пророчишь?!
– Да мы все здесь подохнем от проклятых токсинов! – разом загомонили взрослые. – Нет у нас шансов! И никогда не было!
– Не кричи, Анна! Делу этим не поможешь… – хрипло, надрывно ответил старик. – «Альбион» – боевой корабль. На борту нет техники терраформирования, и вы все это прекрасно знаете! Выбор планеты определяли экзобиологи корпорации!.. – Он снова закашлялся, сипло добавил: – Но «Корпускул» разбился при посадке! Весь научный состав экипажа погиб!..
– Ты не оправдывайся! Лучше скажи, что нам делать?! Крейсер ведь уже не поднимешь в космос!
– Вот именно! Новую планету отыскать невозможно! – Все больше голосов подключались
к спору, ожесточение вспыхнуло вмиг и росло, как пожар.– Корабль надо ремонтировать! – раздавались мнения. – Задержаться на побережье, а не кочевать вместе с лесом!
– Ну а где ты возьмешь запасные части?
– Колонию надо организовать! Пора слезать с этих треклятых деревьев! На борту корабля выжить намного проще!
– Нельзя запускать реактор! Нас обнаружат по сигнатуре!
– Да никому нет дела до этой проклятой отравленной планеты!
Антошка никогда не видел взрослых такими злыми. Они кричали друг на друга, махали руками, лишь немногие отошли в сторону и молча наблюдали за вспыхнувшей склокой.
Мать Антона внезапно протолкалась вперед, встала рядом со стариком Вебом и, перекрикивая других, приказала:
– А ну прекратите! Сейчас же!
Все стихло. Мальчишки даже дышать боялись.
– Не стыдно?! – Она обвела крикунов долгим тяжелым взглядом. Антошка не узнавал маму. Всегда спокойная, добрая, она никогда ни на кого не повышала голос. – Набросились на старика! А сами? Все манны небесной ждете?! Разочарую: никто не придет на помощь! Десять лет минуло! Альбион теперь наш дом, нравится это кому-то или нет! Все корабли корпорации погибли.
– Ты откуда знаешь?! – вновь раздались выкрики.
– Была в рубке. Система «Корпускула» сканирует частоты связи в автоматическом режиме. За все годы – ни одного сигнала бедствия!
– Но мы же умрем, если не получим помощь! Надо ремонтировать крейсер! Искать другую планету! – вновь, перебивая друг друга, загомонили взрослые.
– Я бы согласилась, – мать Антошки держалась уверенно. – Но это невозможно. И «Корпускул» и «Альбион» получили серьезные повреждения при аварийной посадке! Герметизация многих отсеков нарушена, внутрь давно попала влага. Кибернетические системы испорчены. Кто не верит – советую пройтись по всем постам и палубам. Нам не справиться с таким объемом ремонтных работ!
– Но дети! – в отчаянии выкрикнула Анна.
– Выживание – наша общая задача! Криком, стенаниями тут не поможешь! – ответила мать Антошки и тут же добавила, немного тише, спокойнее: – В ангарах «Альбиона» герметичность не нарушена. У нас есть два войсковых транспорта.
– И какой от них прок?! Можешь выражаться яснее?!
– Грузовые корабли способны совершить прыжок на координаты Земли и вернуться!
– А смысл?! Там только радиоактивный пепел!
– Кто-то из нас должен рискнуть! – ответила мать Антона.
– Чем нам поможет возвращение на Землю?! – вновь раздались выкрики.
Мишка и Антошка затаились, слушая взрослых, не понимая причин их злости и отчаянья.
Угрюмо молчавший Вебрарий вскинул голову.
– Вы все прекрасно знаете, в чем изначально заключался план спасения. Омни уверены, что люди уничтожены, и не сунутся сюда! Им и в голову не придет искать Анклав на токсичной планете с враждебной биосферой!
– Слабое утешение!
– Это был осознанный выбор! – ответил капитан «Альбиона». – Вспомните, когда мы отступали из Солнечной системы, разве существовал какой-то иной шанс? Сколько людей погибло, прикрывая наш отход? Нам доверили криогенный модуль с детьми, и мы будем искать способ выживания!