Изнанка Истины
Шрифт:
… Воздух пышет сухим, раскалённым жаром, который напрочь отказываются принимать в себя лёгкие. Первые несколько вздохов даются с неимоверным трудом.
Полумрак расцвечен жерлами огромных угольных печей, в которых греется и плавится металл.
Уши закладывает от пронзительных ударов молотов по наковальням, хриплого свиста кузнечных мехов, яростного шипения остывающих в корытах с водой заготовок…
Движения подмастерий тщательно отточены — короткие, резкие приказы кузнецов выполняются моментально. Всё очень, очень быстро — настолько, что порой неискушённый взгляд не успевает уследить за слаженной
Мгновение… Другое… Десятинка.
Становится немного легче. Грохочущая какофония в голове понемногу расплетается на отдельные звуки. Жара вокруг уже не иссушивает дотла, а глаза привыкают к чёрно-красным тонам и пляскам теней в огненных и металлических отблесках…
Я вижу Торгрина. Наш ворчливый гном на этот раз собран и непривычно серьёзен… Кувалда ловко выплясывает в его руках, раз за разом сминая и расплющивая металл. Двое помощников, с клещами и мехом, уже начеку — Тору даже не приходится раскрывать рот. Мимолётный взгляд в их сторону — и остывающая деталь снова отправляется в печь для того, чтобы дать мастеру крошечную передышку… Но уже через пару мгновений молот опять взмывает вверх, продолжая медленное превращение бесформенной крицы в клинок, лучший на свете…
Постепенно глаза находят и моего Стража. A'Kariaell в кузнечном фартуке из сыромятной кожи занят у наковальни вместе с рыжебородым Граданом. Мощный, дюжий Крайтовский голова и Страж, высокий и худощавый, смотрятся рядом весьма странными напарниками… Однако даже отсюда, издали, хорошо видно, что ковка у них получается ладно. Я замечаю, как гномий мастер одобрительно кивает головой, когда Kar в очередной раз старательно исполняет его указание. Местами он ловким, стремительным движением поправляет неминуемые ошибки — но в целом доволен, и это здорово… На плечах Стража не только его собственные клинок и нож, но ещё и моя неразлучная пара, в сотворении которой по утверждению Тобина непременно должна принять участие «эльфийская ладонь»…
Сам же Стальная Рука заполучил себе в помощники Альтара. И не прогадал… Обнажённый до пояса, с тяжёлой кувалдой в руках Альтар внушал уважение даже умельцам-гномам. Глядя на их слаженную работу с Мастером Мастеров, невозможно было поверить, что кузнечное дело — вовсе не то, чему он с юности посвятил свою жизнь.
В образе молотобойца Альтар был настолько потрясающе совершенен, что я с изумлением ощутила давно забытое желание подхватить угольный грифель и белоснежный лист — и рисовать, рисовать, перенося на бумагу все до единой, самой мельчайшей черты.
Лёгкими, нервными штрихами я передала бы внимательную сосредоточенность на его лице… Суровый излом бровей… Упрямо сжатые губы…
Тщательно выделила бы чёрным узкую повязку, которой он походя перехватил себе волосы, чтобы буйная грива не лезла в глаза…
Переплетая плавные и резкие линии, отобразила бы широкий разворот плеч… Играя с тенями, показала бы, как литые мускулы перекатываются под блестящей от пота кожей… Изо всех сил постаралась бы поймать мгновение, когда огромный молот, не торопясь, уходит в замах — а затем стремительно падает вниз, всякий раз заставляя пропустить удар сердца…
Альтар оставался в кузнице дольше всех — он помогал ковать заготовки оружия для себя, Тонио и Тиры.
Всё это время я не могла отвести от него глаз, безмолвно дополняя деталями несуществующий рисунок. Лишь когда рухнул
в воду, исторгая клубы пара, последний прокованный кусок стали, наваждение отступило прочь, выпустив меня из своих цепких объятий…… Альтар устало выдохнул. Медленно отёр лоб тыльной стороной ладони. Поискал, куда можно поставить молот, отработавший своё. И, прислонив его к наковальне, внезапно в упор взглянул на меня.
Какая-то реплика Тиры над моим ухом… Толпа рабочих в кузнице… Разделяющая нас пара дюжин шагов… Всё это в одно мгновение перестало иметь значение. Мои мысли и чувства беззастенчиво предавали меня, с готовностью откликаясь на этот взгляд.
Я смешалась, сопротивляясь сама себе из последних сил. Ещё миг… Миг — и удивление в поймавших и не отпускающих меня чёрных глазах сменит понимание…
А потом — сожаление и вина.
Нет!…
Его брови скользнули вверх, когда я резко — наверняка, даже излишне резко отвернулась, чувствуя, что пламенеют даже самые кончики ушей.
Ночь свидетель, как же мне было стыдно — торопливо уйти, почти убежать, покинув кузницу так, словно не стальную поковку, а меня только что швырнули в раскалённый горн, а затем окатили ледяной водой…
Я сгорала от стыда и бессильной ярости, злилась на себя до безумия — но это было сильнее.
Вина за моё глупое поведение терзала меня весь вечер, который я провела, малодушно скрываясь в выделенной мне комнате от посторонних глаз. Опомнилась, когда за окном уже вовсю сияли звёзды и магический шар под потолком, так и не дождавшись внятного приказа, робко затеплил в комнате неяркий свет. Внизу на площади шли какие-то гуляния, но мне было не до них.
Вышло по-дурацки. Совершенно нелепо и несуразно. Альтар ничего не понял и, скорее всего, обиделся — имел полное право. А вот мне перекладывать бремя собственных надуманных проблем на чужие плечи никто разрешения не давал…
В конце концов, я извелась до предела.
До такой степени, что собралась с духом — и с решительностью, потрясшей меня саму, оставила кресло у окна и вышла в коридор.
Дверь хлопнула позади — негромко, но внятно отсекая мне путь к отступлению.
Будь что будет… Но я пойду к Альтару — прямо сейчас пойду — и, как минимум, извинюсь за собственные странности. А потом применю весь свой талант убеждения и лицедейства, чтобы он мог поверить мне, что совершенно здесь ни при чём…
Я глубоко вдохнула и выдохнула, настраиваясь на то, что собиралась делать и говорить. И, пока моя решимость мне не изменила, заторопилась вперёд, вспоминая, где именно находятся отведённые Карателю покои.
Дверь в комнату Альтара была первой в следующем крыле. Я уже почти добралась до угла длинного коридора, устланного коврами, когда мне почудилось, что в гулкой тишине под каменными сводами слышны не только мои шаги.
Что-то заставило меня в последний миг остановиться у поворота и без движения замереть в тени…
Тира Рожерия лёгким стремительным шагом шла по коридору с другой стороны. В одной руке принцесса держала два тонких бокала. В другой несла бутылку вина.
Остановившись у знакомой мне двери, принцесса, перехватив бутыль подмышку, прислушалась.
Я затаила дыхание. Нас разделяло не больше полудюжины шагов.
Тира меня не заметила.
Костяшки изящных пальцев легонько стукнули по окованному дереву. Ждать долго не пришлось. Дверь скрипнула, отворяясь и пропуская в коридор поток яркого света.