Изгнанники
Шрифт:
Сразу после того, как новоявленный Штирлиц и Громыко в одном флаконе отправился выполнять свое особо важное задание, «Эскалибур» отдал швартовы и немедленно покинул орбиту. Китайцам Соломин не доверял ни на йоту – они, сволочи, горазды предавать. Одно дело, когда они в шоке, запуганы и ничего не соображают, но что будет, когда они опомнятся? Соломин, в конце концов, пират, а значит, его боятся уже намного меньше, чем боялись бы такого же корабля, числящегося в составе регулярного флота. Кто сказал, что узкоглазые не захотят, например, взять его на абордаж? Пока корабль у причала, большей части своих преимуществ он лишен, а значит, такая попытка имеет неплохие шансы
Вот так и провисел «Эскалибур» трое земных суток, держа вероятного противника под прицелом главного калибра, а потом, точно в назначенный срок, вернулся Андрей. Ему даже не пришлось просить Соломина, чтобы тот вновь пришвартовал свой корабль к терминалу – разведчик прибыл на шикарном боте, принадлежащем местному президенту, и доволен был, как слон. Чем он занимался трое суток и почему его так чествуют, Соломин не интересовался. Захочет – сам скажет, а нет – так не все ли равно?
А вот сюрприз он Соломину преподнести сумел. Явился Андрей на корабль не один, а… с той самой китаянкой – хотя для Соломина большинство китайцев и были на одно лицо, но ее он запомнил.
Девушка вышла из бота вслед за разведчиком, держа в руках небольшой чемодан. Капитан удивленно поднял бровь:
– Слушай, Джеймс Бонд доморощенный, ты что, мои слова буквально воспринял? Хотя как ты их воспринял – твое дело, но какого хрена ты ее сюда приволок-то?
– Понимаете, капитан, мне они женщину предложили на ночь. Я ваши слова вспомнил и подумал: а почему бы и нет?
– И что, так понравилась?
– Нет, мне ее жалко стало.
– Поясни.
– Ну, понимаете. Она осталась бы жива ровно до того момента, как я улечу. А если бы я ее не заказал, то удавили бы ее в тот же вечер.
– И почему?
– Да просто она видела позор своих начальников. Они-то разбежались с испугу, потеряли лицо…
– Да уж, Восток – дело тонкое. А как твое начальство на это посмотрит, ты подумал? Они ведь тебя за столь вопиющий непрофессионализм по головке не погладят.
– Разберусь как-нибудь.
– Ну смотри, твои проблемы… Ладно, ты обедал?
– Нет пока.
– Тогда отправляем твою пассию на проверку и пошли в кают-компанию.
– Стоп, на какую проверку?
– На самую обычную. Мало ли что у нее на уме. Я, знаешь ли, жив все еще не в последнюю очередь потому, что никогда не доверяю чужакам. Не волнуйся, это займет, возможно, несколько часов, и если она чиста, то ничего ей не грозит. Да что я тебе рассказываю – ты не хуже меня знаешь, как работает детектор. Все, пошли-пошли, лично я проголодался.
Бот отстыковался от борта «Эскалибура» как раз в тот момент, когда они приступили к обеду. Сразу после этого, согласно приказу, заранее отданному Соломиным, линейный крейсер дал ход и направился к выходу из системы. Дело было сделано, и торчать здесь лишние несколько часов Соломин не собирался. К тому же у него и кроме приятельской помощи родной разведке хватало своих дел, и потому он торопился. Андрей еще отдавал должное солянке, а «Эскалибур» уже вышел за пределы поля тяготения звезды, а когда он принялся за второе, корабль уже включил гиперпривод и полным ходом уходил к точке, в которой было назначено рандеву с Петровым.
– Ну как, наелся? – с улыбкой спросил Соломин, глядя на то, как Андрей с удовольствием пьет клюквенный морс.
– Да, разумеется. Вы не представляете,
какой дрянью они там питаются.– Ну, насчет дряни ты, конечно, погорячился – пища у них неплохая, просто ты к ней не привык. А раз уж ты поел – пойдем посмотрим, какие мысли были в голове у твоей девочки.
Посмотреть-то они посмотрели, процедура была уже завершена, а вот поговорить с Мэй, так звали девушку (там еще что-то в имени было, но Соломин заучивать китайские имена не собирался – зачем?), они смогли только через три часа. Что поделаешь – сама проверка на детекторе времени занимает минимум, но приходит в себя человек потом долго.
Дело в том, что современные детекторы лжи, как их по привычке называли, не были рассчитаны на банальное отслеживание реакций организма – опытный, хорошо подготовленный и хладнокровный человек способен обмануть такой детектор вне зависимости от числа отслеживаемых реакций. Другой тип детекторов производит скачивание информации непосредственно из мозга, но безвредным такой метод не назовешь. Клетки мозга – штука хрупкая, даже при минимальном воздействии такого детектора эффект сравним с сотрясением мозга средней тяжести, а если чуток перестараться, то легко превратить человека в пускающего слюни дебила.
Детекторы, применяемые русскими, были сложнее, но безопаснее. Резонансными колебаниями электромагнитного поля мозг человека вгонялся в некое подобие наркотического транса, подавляющего любые зачатки воли, после чего он сам отвечал на любые вопросы, и никакие ментальные блокировки ему не помогали. Нечто подобное делала сыворотка правды, но детектор был и мощнее, и надежнее, и безопаснее для организма. Главным минусом было то, что человек выходил из такого транса несколько часов, но с этим приходилось мириться. В конце концов, за все надо платить.
Когда Андрей, сопровождаемый Соломиным, вошел в выделенную Мэй каюту, он был мрачен и не скрывал это. Девушка удивленно посмотрела на него – эмоции европейца для азиатов читаемы легко, зато наоборот сложно. Вот и сейчас было неясно – то ли Мэй играет, изображая удивление, то ли у нее нетипично богатая и живая для китаянки мимика. Капитан усмехнулся, глядя на происходящее, взял стул, уселся на него верхом, положив по привычке голову на сцепленные руки на спинке, и внимательно посмотрел на Мэй.
Под его взглядом девушке стало, по меньшей мере, неуютно – Соломин разглядывал ее совершенно спокойно, как раз его лицо было нечитаемым. Не потому, что оно было каким-то особо неподвижным, а потому, что смотрел капитан абсолютно равнодушно. Это, кстати, было страшно – когда человек не испытывает эмоций, глядя на другого человека, это значит, что он не рассматривает его как собственно человека. Такой убьет – и не поморщится, ему все равно.
Мэй поежилась и постаралась поглубже залезть под одеяло – она лежала на койке, еще не восстановилась после допроса. Андрей открыл рот, намереваясь что-то сказать, но капитан одним коротким движением руки остановил его и заговорил сам.
– Вот что, девочка, слушай меня внимательно и не перебивай. Ты могла думать все, что угодно, но детектор обмануть невозможно, во всяком случае мне о способе, позволяющем скрыть свои мысли от этого аппарата, ничего неизвестно, даже слухов не ходит. Тебя прозондировали вдоль и поперек, и вот ведь какая незадача – все, что ты сказала Андрею, чистая правда, но один нюанс ты от него скрыла. Скажи мне, пожалуйста, почему ты так искренне хочешь меня убить?
Мэй молчала. Соломин спокойно смотрел на нее, и тишина была такая, что на уши давила. Потом капитану надоело играть в молчанку.