Изгнанники Темногорья
Шрифт:
– Как там? – с тревогой спросил тот.
– Не очень, – честно ответил Приш. – Кажется, надо к доктору.
Парня заколотило сильнее. Он натянул рубашку и куртку обратно.
– Осталось найти этого врача, – горько пошутил он. – Он вскроет раны, промоет их и зашьет. Где же ты, добрый доктор Айболит?
– Можно попробовать мазь, – предложила девушка, – она вытягивает гной.
Парень снова стянул рубашку. Его руки покрывали синие рисунки. Приш не стал откровенно
– У меня в рюкзаке есть бинты, – сказал парень.
Он протянул девушке длинную полоску белой ткани, которая была скатана в валик.
«Странное название – бинт», – таких слов Приш раньше не слышал.
Девушка перевязала парня.
– Это откуда? – спросила она про шрамы, пока парень одевался. – Ритуал? На мужество? В пустыне местные племена проводят такие испытания среди юношей.
Тот достал из мешка какие-то белые кружочки и проглотил их.
– Нет, – ответил он, – там раньше росли крылья.
Приш раньше никогда не видел ангелов. И этот парень никак на них не походил. Одежда странная: брюки из непонятной материи, темно-синие и очень плотные, куртка из скользкой ткани, ботинки не из мягкой кожи, а грубые – подобных в Темногорье не шьют. А вот внешность обычная. Разве ангелы такими бывают?
Он так и спросил. Парень сначала не понял, а затем ответил:
– Ангелов не существует, это же сказки для детей. А я поэт. Точнее, был им.
И замолчал. Приш не стал лезть с вопросами: ясно, что парню не до этого. Тот прикрыл глаза и вроде как задремал. Но надо же узнать, как его зовут. Да и девушку тоже. Раз им всем вместе идти до радуги.
– Меня зовут Приш, – представился он. – Я живу… Жил, – поправился Приш, – в Яблоневой долине. И хочу вернуться домой.
Первой откликнулась девушка:
– Мое имя Мёнгере.
Больше она ничего не проронила. Парень, казалось, уже спал. Но вдруг его ресницы дрогнули, и он произнес:
– А я Глеб.
Глава двенадцатая. Вязанка хвороста
Поэту нездоровилось. Таблетки, которые тот пил, помогали мало. К тому же стремительно темнело, поэтому пришлось соорудить временный лагерь. Глеб достал из своего мешка, который он называл рюкзаком, удивительный нож: тот раскладывался и состоял из нескольких лезвий. Имелась даже пилка, которой можно было отпилить сучья. А вот топорика, к сожалению, ни у кого не было. Впрочем, как
и еды. Лишь у поэта нашлась пара бутылок воды, тушенка, копченая колбаса и хлеб. Приш с любопытством разглядывал продукты, заодно запоминая незнакомые слова: похоже, Глеб был из другого мира. Про Мёнгере он бы не сказал так уверенно. Хотя она тоже выглядела необычно, по мнению Приша, но Темногорье большое.А Глеб про Темногорье ничего не слышал. Пожал плечами и всё. Но толку от него сейчас ноль: трясется так, что всё тело ходуном ходит. И накинуть нечего: Приш сам в легкой куртке. Хорошо, что не снял, когда в комнату поднялся. Да и вообще, оплошал – ничего с собой не взял. Как ребенок. Мёнгере тоже легко одета: полотняные штаны, длинное платье с разрезами по бокам до бедер и платок на голове. А уже осень, ночи прохладные. Нужен костер.
Он и Мёнгере отправились за хворостом: сухое дерево лучше горит. Лисичка, которую девушка называла Хухэ, с ними. Набрали не быстро: девушка сначала не понимала, что она тоже должна таскать сучья. Такое ощущение, что никогда не работала, Приш даже ощутил скрытое раздражение. Достались же попутчики: один болеет, вторая неумеха. И главное, то слова от нее не добьешься, а то, когда он попытался ею руководить, сразу отбрила: «Не бери на себя больше, чем сможешь унести». И таким холодом повеяло, что не по себе стало: кто она такая? Еще и Хухэ раздраженно затявкал: мол, его хозяйку обидели.
Пришлось объяснять доходчиво, что он один не справится. Только это ее и расшевелило. Тем более ей тоже ночью греться надо – замерзнет в своей одежке. Затем притащили небольшое поваленное дерево – сидеть на нем. Летом на земле спать нормально, к тому же можно нарвать папоротников или лопухов на подстилку, поздней осенью сойдут опавшие листья, если дождя не было. А сейчас нет ничего. Какие-то они незадачливые путники, при себе даже огнива нет. Хорошо, у Глеба нашлись палочки, которые он называет спичками – удобное приспособление.
Сначала загорелись мох и тонкая береста, затем пламя охватило хворост. Приш накопал корней лопуха и запек в костре – есть можно. Тем более с колбасой. Очень вкусная оказалась еда, хотя и сухая. Утром они грибов поищут, наверняка есть. А сейчас уже темень. Хоть бы веток хватило до утра, а то придется дрожать вместе с остальными. А спать хочется. Несмотря ни на что. Во что он ввязался? А если они не дойдут до радуги? Тогда… Тогда Приш никогда не увидит родителей. И конец. Дурак он. Приш украдкой развернул записку Алисы: только это и держит, не дает разнюниться как девчонка. Он всё сделает, чтобы вернуться!
Конец ознакомительного фрагмента.