Изгнанники Эвитана. Том Четвертый
Шрифт:
На следующий день после встречи с Эстелой Анри Тенмар и негодяй Николс вытащили по черному камню. Если б Конрад Эверрат умер тогда - ему не пришлось бы лгать. Глядя в глаза бывшей любимой.
2
Сантэя, вечный город, столица Квирины. Просто светлый Ирий для богатых, жаждущих развлечений бездельников. Вроде Алексиса Стантиса.
Жаль, нельзя остановиться в гостинице. Но с другой стороны - дядя может ввести племянника-иностранца в высший свет. А там Алексис мигом обзаведется
Средств хватит, а надо будет - отец вышлет еще. Самое время начать жизнь заново. И потом - Алексис знает меру. И в вине, и в... дамах, и в игре. Теперь - знает.
Последний раз в Квирине юный мидантиец был лет в двенадцать. Но улицу Роз нашел сразу. Самые богатые особняки расположены именно здесь.
Впрочем, отцовский им ничуть не уступает. Ни в роскоши, ни в красоте архитектурных форм. Построен, когда еще Стантисы жили на широкую ногу. Совсем на широкую.
А уж если вспомнить особняк дяди Юлиана Гадзаки... Или его злейшего врага - Октавиана Кратидеса. Мидантийского Леопарда.
Алексис стиснул зубы. Всё это осталось в далеком прошлом. Мидантия, мидантийские вдовы, Мидантийские Скорпионы. Вместе с Мидантийскими Леопардами и Пантерами. Богатый бездельник Алексис Стантис поклялся об этом забыть. И забудет. Ему восемнадцать лет. Всё еще будет хорошо... Прямо завтра! С утра.
Точнее - с полудня. Когда все нормальные люди просыпаются и идут наслаждаться жизнью. Пешком, верхом или в карете.
И всё равно - не по себе. Всего три месяца назад он точно так же стоял перед особняком... Да что там - дворцом дяди. Другого.
Ну что за манера у Алексиса - везде находить одни неприятности? Если и здесь сунут головой в клоаку чужих интриг - что дальше? Куда бежать - в Эвитан или к вольным корсарам Элевтериса? А может, сразу в Хеметис? Или в Ганг?
Там, говорят, тысячи богов. И что - каждому положено молиться? И хоть раз в неделю заходить в храм? Да даже если день и ночь только этим и заниматься - всё равно не успеешь.
– Входите, сударь.
Ворота с белыми лебедями на синем фоне открываются настежь. Расторопные слуги берут усталого коня под уздцы, ведут по двору.
У Октавиана на воротах были леопарды, а у дяди Юлиана - золотая змея. Вроде той, что на сутанах встреченных по дороге монахов. Кажется, на улице Агриппы. Только что солнце на дядиных воротах не сияло...
– Господин Алексис, ваш дядя ждет вас.
Так уже было. Всего три месяца назад. Юный Стантис зябко поежился - несмотря на душную сантэйскую жару.
До чего же низко кланяются в Квирине слуги! Боятся, что в рабство продадут? Так у них ведь соотечественников - нельзя.
Или тут вся обслуга и так поголовно - рабы?
Или слуга - иностранец? Как Алексис.
Ухмыляясь собственным мыслям, юный мидантиец переступил порог пышного особняка второго по счету гостеприимного дядюшки.
3
За порогом оказался просторный и приятно прохладный зал. Сейчас бы отдохнуть!
Размечтался! Навстречу уже спешит весьма
откровенно одетая красотка. Не то чтобы первой молодости, но еще очень даже ничего. Дядина наложница? Свободная или... иначе?– О, дорогой Алексис, добро пожаловать!
К розовым платьям мидантиец относился нормально. В домах терпимости и не к такому привык. И вырезы там бывали и поглубже.
Проблема - что сейчас он в особняке дяди. А дама, похоже, хозяйка особняка. И судя по ее улыбке - она-то как раз забыла, что здесь не пресловутый дом терпимости.
Опять! Ну почему, где бы Алексис не оказался - на его пути всегда встречаются роскошные дамы старше лет так на десять-пятнадцать? Констанция, Гизела... А теперь еще и дядина жена.
Красавица призывной походкой танцующей то ли пантеры, то ли тигрицы неотвратимо приближается к "племяннику". Всё так же призывно улыбаясь.
Алексис и рад бы принять ее поведение за гостеприимство. Но... прежде ни разу не спутал. И если бы еще получилось оторвать взгляд от выреза платья... У милашки Елены из заведения госпожи Инес декольте куда целомудреннее.
– Дорогой племянничек!
– проворковала любящая тетушка. И, видимо, чтобы наивный юноша растерял последние сомнения - коснулась тонкими пальчиками его руки. Выше локтя. Вполне жест тети. Если бы она при этом не влипла своим... вырезом в камзол Алексиса. - Дорогой племянничек, мы с твоим дядей счастливы видеть тебя здесь.
Ну почему он не остановился в гостинице? Тогда уж точно не стоял бы выбор - разозлить дядю или его любвеобильную супругу?
– Я провожу тебя в твою комнату, - хрупкие с виду пальчики львиной хваткой впились в запястье племянника.
До постели его тетушка, без сомнения, тоже проводит.
– Я тоже рад вас видеть, дорогая тетя, - выдавил юный мидантиец, старательно пытаясь улыбнуться. Жуткое, наверное, зрелище.
Но у дядиной жены нервы крепкие.
– Пойдемте же, милый Алексис! Ты ведь разрешишь своей тете называть тебя так, мой дорогой мальчик? Идем, ты наверняка хочешь освежиться с дороги. Слуги сейчас приготовят тебе ванну.
А тетушка потрет спинку. По-родственному. А то и освежится за компанию.
– Меня, наверное, хочет видеть дядя...
Ну и дурак же ты! Даже если и хочет - это будет означать, что ты вовсе не против "освежиться" потом.
Ну почему жена дяди - не старуха, не уродина или хоть не добропорядочная матрона?
– Дядя подождет...
– тетушкина рука поползла вверх - к его плечу.
– Кузен Алексис, мой отец и ваш дядя ждет вас!
– звонкий, пронзительно-отчетливый голос вызвал на лице тети некрасиво-кислую гримасу.
Красотку будто оса ужалила. Или рука племянника превратилась вдруг в крапиву?
– Валерия!
– эвитанской гадюкой прошипела тетя.
– С каких это пор гостей встречает несовершеннолетняя девица?
Алексис помнил смешную девочку с двумя темными косами. Вечный "хвостик" красивого, "взрослого" кузена. И полагал, что она вряд ли сильно изменилась. В четырнадцать красивы лишь танцовщицы из Хеметис.
Ошибся.
На вид кузине - все шестнадцать. Стройная, гибкая фигурка лишь подчеркнута квиринской туникой до колен.