Чтение онлайн

Еще я любила смотреть картинки в своих старых книгах, уже совсем потрепанных, у некоторых отрывались обложки или рассыпались листы. Мне нравилось смотреть на иллюстрации к сказкам, я часто придумывала совсем другие сказки и истории, не те, которые были в книжках. Даже лучше сказать так — эти истории придумывались сами собой, и я как будто попадала в картинку и какое-то время, пока сидела, мечтала, разглядывала — жила там. Было несколько таких чудесных картинок, на которые я могла смотреть на них долго — долго, а волшебные истории так и роились вокруг них.

Часто я вспоминала музыкальные пьесы, которые играла мама (когда у нас еще было пианино). И начинала танцевать под эту музыку. Меня не учили танцевать, и движения я придумывала сама. Я никогда не танцую при ком-то. Даже при маме почти

никогда.

А когда уже темнело, убирала книги и шла к окну. Вставала коленями на стул и смотрела на улицу, на снег, на прохожих и на памятник Корабельщику. Я очень люблю смотреть в окно, особенно зимой. Снежинки медленно кружатся, серебряными блестками ложатся на землю, в темноту… Смотришь и думаешь… То о будущем — как вырасту, начну работать, приносить домой деньги, и нас с мамой тогда станет жить намного легче и о том, что буду покупать, как буду сама ходить на базар. То о чем-нибудь, более близком — например, как летом пойдем гулять на окраину города, где начинаются первые деревеньки. Мы редко заходили дальше, но и на окраине было очень любопытно погулять — посмотреть на деревянные домики с огородами, в которых бродили куры, петухи и гуси. Или просто смотрела на две луны: голубую, которая в полнолуние освещает площадь как еще один, только очень высоко подвешенный фонарь, и красную, более далекую и потому маленькую. Календарь считается по первой луне, голубой, но я люблю посмотреть и на красную, как она то растет, надуваясь, как веселый мяч, то уменьшается до тоненького, алого серпа, зловеще висящего на черном небе.

Самое лучшее время — когда мама приходила с работы, а я еще не спала. Я накрывала на стол, заново кипятила чайник. Мама ложилась на постель и отдыхала, пока вода начинала закипать. Тогда она помогала мне заварить чай, мы садились за стол, на котором горела одна — единственная свеча, и начинали разговор обо всем, что было за день. по углам клубились нестрашные при маме тени, часы, тихонько звякая, отбивали четверть за четвертью… А потом я укладывалась в кровать, а мама садилась рядом и рассказывала что-нибудь. Так я под ее голос и засыпала. И мне было тепло, уютно и надежно.

Однажды, хоть за окном было мутно и непроглядно от валившего снега, мама достала мою весеннюю одежду — юбку и две кофты, платье, легкий плащ. Велела примерить. Все сидело на мне ужасно — оказалось слишком коротко и (я очень похудела) широко. Несколько вечером мама ушивала вещи в боках и талии, надставляла подолы и рукава. В одну из ночей, когда я уже засыпала, а мама сидела у камина и шила, она внезапно позвала меня:

— Растанна!

— Что? — откликнулась я сквозь дрему.

— Завтра начинается месяц Ледяной Змеи. А в пятый день этого месяца…

— Ну да, у меня же день рождения! — тут сон совсем рассеялся, и я села на кровати.

День рождения… конечно, я в последнюю неделю часто думала, как будем его отмечать, что получу в подарок. Наверно, мама решила его отпраздновать как следует. Это было бы справедливо, ведь у меня не было в этом году праздника Первого Снега. С другой стороны, на многое рассчитывать не приходится — мама еще не отдала все долги.

— Тебе исполнится двенадцать лет. Возраст первого совершеннолетия у эльфов. Как ты знаешь, первое совершеннолетие люди празднуют в тринадцать лет. Второе — в семнадцать. У эльфов взросление идет иначе. И у них есть свой, дополнительный рубеж, отделяющий детство от взрослого мира. Тринадцать лет — тоже ступень, но первая для нас — двенадцатый день рождения.

— Ну да, помню, — тут все радостные мысли и ожидания улетучились. Сейчас, наверно, мама будет говорить не о том, как устроить мой праздник, а о взрослой жизни, обязанностях… Огонь в очаге показался мне слабым и жалким. Из оконных щелей дуло, как будто метель стремилась похитить и развеять по белому свету все тепло. По стене шла длинная трещина. Есть такое выражение «на пороге взрослой жизни». Я так себе и представляю это — как дверь между двумя комнатами и порог. Одна комната — где я сейчас живу. Тут игрушки, детские книги, в углах притаились сказки — невидимки. За стеклом — белая заверть, в ней мчатся серебряные снежные кареты в Ледяной Дворец. А во второй комнате (моя превратится в

нее вот — вот) пусто и скучно. Обычные, ничем не примечательные вещи. В углах — тени от огня, от догорающего, плохо греющего камина. Снег заметает улицы, и надо думать, как выкроить деньги на плащ, подбитый мехом, или хотя бы просто на теплый плащ. Кому понравится такая жизнь? Когда я это так представляю, то не хочется взрослеть.

— Ты меня слушаешь, Растанна?

— Я задумалась…

— Будь внимательнее, пожалуйста. Я повторяю — за несколько дней до первого совершеннолетия, иногда за неделю и потом еще день — два, и в саму ночь на день рождения могут сниться странные сны.

— Волшебные, да?

— Ты же знаешь, — тон у мамы стал строгим, почти суровым, — что эльфы, кроме темных, не все и не всегда способны на волшебство. И я не хочу больше слышать об этом.

— Ну, хорошо, не буду…

— Итак, сны. Они могут быть странными, непонятными, вещими или обманными. Иногда такие сны предостерегают или предсказывают будущее, иногда — открывают прошлое. Они могут сильно напугать. Ты должна быть готова к таким сновидениям. Если сможешь, запомни и расскажи мне… А теперь спи, уже очень поздно.

Взрослая жизнь сразу показалась мне не такой уж неприятной — значит, в ней есть такая отличная вещь, как особенные сны…Мама замолчала, а я завернулась в одеяло и стала задремывать, глядя на веселый оранжевый огонь в камине, только помечтала напоследок, что хорошо бы уже сегодня мне приснился бы какой-нибудь вещий сон…

Утром я не вспомнила о маминых словах. Прибрала комнату, порешала задачи по арифметике. Почитала учебник по истории. А когда все сделала, села вырезать узоры и цветы из серебряной бумаги — теперь мама покупает хороший чай, положенный в серебряную обертку, а не дешевый, который насыпают в кульки из коричневой шершавой бумаги.

Вечером сидела у окна, смотрела на снег, на каменный корабль и мечтала. И тут вдруг вспомнила о мамином предупреждении и испугалась. Что, если прошлой ночью мне уже начали сниться вещие сны, но я все забыла? Я решила каждое утро обязательно вспоминать приснившееся. А еще лучше — сразу рассказывать маме. Тогда наверняка ничего не упустишь. Но пока никакие волшебные сны я не видела — ни этой, ни следующей ночью, ни вообще всю неделю.

В один из дней ко мне пришла в гости Гиласса. Как я уже говорила, она тоже была эльфийка, и, хотя раньше мне это было неважно, сейчас я хотела с ней поговорить именно об эльфийских делах. Гиласса старше меня на месяц, поэтому ей наверняка уже снились сны совершеннолетия.

— К тебе можно? — спросила она, когда я открыла дверь.

— Да, конечно, проходи, — я помогла Гилассе снять теплый плащ, снизу мокрый от снега.

Она повесила плащ на крючок и прошла к камину, присела на корточки, протянув руки к огню. Я подвинула ей скамеечку, сама села напротив нее на стуле. Гиласса откинула тонкую светлую косу и взглянула на меня снизу вверх:

— Ты скоро пойдешь в школу?

— Через неделю, думаю.

Я налила в чайник воды и повесила его над огнем. Гиласса попыталась помочь мне, но для нее наш большой чайник был тяжеловат. Мы слушали, как начинает ворчать закипающая вода, и Гиласса рассказала мне школьные новости: кто с кем в нашем классе из девочек сейчас дружит, кто с кем рассорился, рассказала о смешных случаях на уроках.

И вот, наконец, я решилась и спросила ее:

— Послушай, у тебя ведь уже было первое совершеннолетие?

— Да, конечно. Я говорила тебе, помнишь, и про подарки рассказывала. Жаль, что ты болела, было весело…

— Ну, а сны? Снились?

Гиласса замолчала, немного нахмурилась, опустив голову.

— Да, только ведь, как ты думаешь, рассказывать их, наверно, нельзя?

— Наверно, нельзя… Но, может быть, все-таки расскажешь хоть что-нибудь? Не все сны, конечно.

— Если не все… Ну, хорошо, слушай. Только один расскажу. Представь себе, я видела дом, небольшой, деревенский, он побелен белой краской, и изгородь есть, и плющ по стене. Я вхожу, и там внутри все, каждый уголок, в солнечном свете, веселом и ярком. Там так весело, спокойно, правда, что там внутри, я подробно не разглядела, но хотела бы там жить всегда. Знаешь, это самый хороший сон за всю мою жизнь. Но что это значит — я не поняла.