Избушка
Шрифт:
— Э — э… давайте обсудим это позже, сейчас мне надо идти. Хорошо?
— Примиряюще предлагаю я. В таких ситуациях нельзя возражать, а то, как бы хуже не стало.
— Конечно. Тебе нужно спешить. Я помогу тебе. — Отрывисто ответила Мать Хранительница Знаний.
— Посланница? — Проговорила Юми, потрясенно смотря на меня. — Ин, ты, что посланница Светлой Воительницы? — В её голосе скользнула обида.
— Всё может быть, но меня почему — то забыли поставить в известность. Хотя послать — то меня послали. — Пытаюсь обратить разредить напряжение шуткой. Похоже удачно.
Юми
Женщина тоже улыбнулась, по — доброму и печально. Она прекрасно поняла моё состояние, но помочь ничем не могла, только погладила меня по голове. НЕТ! Зачем?! …… Резкая тоска по родным, по дому отозвалась болью и туго сдавила горло. Захотелось плакать и, давно сдерживаемые слёзы, защипали глаза. Нет. Не сейчас. Не сегодня.
После. Позже. Потом. Судорожно вдыхаю воздух, проглатываю слёзы и ком в горле. Потом. Сейчас есть более важные дела.
— Возьмите, — Немного угловатым движением достаю из своей сумки завёрнутую в ткань небольшую ржаную лепёшку и кусок вяленого мяса, — вам обязательно надо поесть.
— Непременно. — Монахиня взяла протянутый свёрток. — Иди, тебе нужно спешить.
Спешить. Я только и делаю что спешу. Туда быстрее, обратно ещё быстрей. Я вам что, специалист по исправлению проблем? Вообще — то да. Ну вот, поздравляю! Эй! Шизофрения, у тебя имя — то имеется? «И молчание было ему ответом» — Ну, в смысле мне. Иду я, иду. Куда ж я денусь.
Вход в здание, где располагалась комната матери хранительницы монастыря, охраняли две дюжие послушницы, или как тут их называют, вооружённые боевыми посохами. Деревянная палка с утолщением с одной стороны и железным наконечником с другой. Эти две мускулистые охранницы попытались меня не пустить, гордо заявив, что гулять поздно ночью не следует, а следует спать. Оставляю им фантом, который минуты через три должен развеяться. Не драться же мне с ними? Прибью же, с первого удара.
Следующее препятствие была лестница на второй этаж. Вернее, две прозрачные, с едва видимым свечением девушки. Они очень подходили под определение привидений, но ощущались очень даже материальными. А ещё в них чувствовалась Сила. Если они нападут, будут проблемы.
Причём у всех. Сам монастырь может и уцелеет, но это здание точно разлетится на куски. Однако делать нечего, иду наверх. В сознании уже готовы три атакующих заклятия, ещё два зависли на кончиках пальцев рук. Но эти две прозрачных охранницы меня обманули! Они торжественно сдвинулись в разные стороны, освобождая проход, и приветственно подняли мечи. Раньше не могли? Мне же сейчас заклятие закрывать придётся! Хотя, если посмотреть с другой стороны — приятно. Приветствуют, уважение проявляют. Тяжёлый вздох. Домой хочу.
В комнате настоятельнице почти ничего не изменилось. Если не считать открытого конфликта между Юми и наставницей по холодному оружию.
— Сейчас это не кефир, а лекарство! — Убеждённо заявила Юми.
— Тогда пусть об этом скажет сама Светлая Воительница! — В запале воскликнула мечница и тут же, смутившись, умолкла.
Самое время вступить на сцену мне.
— Ага. Прямо — таки
сама и лично? — Мой, ничем не прикрытый сарказм, резанул по нервам присутствующих.— Ведьма, тебя сюда никто не звал! — Неприязненно заявила одна из присутствующих женщин.
— Ну, это как посмотреть. — Издевательски усмехаюсь в ответ. — Но сейчас, объясните мне, почему вы не используете в пищу молоко и молочные продукты?
— Наш устав. В нём точно определёно что….
— Устав? — Бесцеремонно перебиваю. — Это вот этот что ли?
— достаю из своей сумки десяток помятых листов бумаги.
— Кто…
— Я просмотрела почти три сотни вот таких записей. И знаете, очень забавная ситуация.
Присутствующие напряжённо молчали. Может, кто из них и рад бы от меня избавиться, но понимают — я сильней.
— Набралось девятнадцать разных вариантов устава. За прошедшие четыре сотни лет, устав вашего монастыря девятнадцать раз менялся.
— Это ложь!!!
— Пусть девочка скажет. — Негромко, но твёрдо проговорила настоятельница.
Монахини разом почтительно умолкли.
— Мне сказали, что первый текст хранится в личной библиотеке Матери Хранительницы Монастыря.
— Но, ты его не увидишь! — Агрессивно заявила мастер меча.
— Мне ненужно видеть настоящий текст, чтобы понять, что в нём на самом деле написано.
Моя наглость для большинства оказалась неожиданной, поэтому мне и не помешали.
— Ваша догма об умеренности в еде звучит так «Воин должен есть лёгкие продукты и запивать водой. Жир, масло, мясо, молоко должно быть очень мало. Молоко совсем нельзя пить»
— Верно. А как же, по — твоему, будет правильно? — издевательски спросила женщина на вид похожая на лекаря.
— Прочтите сами. — Мой безразличный тон вызывает некоторое оживление.
Пишу прямо на стене, используя уголёк. Ну, напридумывали же рун и иероглифов разных, а теперь из — за лишней или не так расположенной черты, у людей проблемы.
— Ты пишешь неправильно.
— Это легко проверить. — Грубо перебиваю я, не переставая рисовать символы. — Достаньте настоящий текст и сравните.
Такое предложение вызвало короткий шумный спор, меньшая часть предлагали проверить, большая выгнать меня и чем быстрее, тем лучше.
Юми ехидно спросила, кто конкретно решиться выгнать ведьму и на этом спор затих.
— «Лучшее лекарство для воина это пыль дорог — она лечит и тело, и душу». А вот так выглядит это утверждение на самом деле.
— Показывая на вторую строчку нарисованную углём на стене.
— Это вздор! В наших священных текстах указанно….
— Проверьте. — Послышался тихий голос настоятельницы монастыря.
Теперь никто не посмел спорить, но достать текст сразу не получилось. Кроме банального ключа, запиравшим ларец, было ещё и заклятие, защищающее содержимое от нечистых и сомнительных в помыслах людей. Ни у кого из присутствующих женщин ларец не открылся — вероятно, заклятие не считало их достойными. Проблему решила Юми, в её руках упрямый ящик открылся сразу. Взрослые очень подозрительно посмотрели на ларец и неприязненно на Юми.