Избушка
Шрифт:
Мышцы напряглись. Ноги отчаянно обхватили конские бока.
– Ты… А ну стой! Стой, зараза! Тпру-у-у! – неистово орал парень, пытаясь хоть как-то его усмирить.
На краю сознания Андрей заметил… Как два огонька гасли и загорались вновь. Всё ближе… И ближе… И ближе. Пока неистово не закружились вокруг него.
Канзас встал в свечку. Отчаянно ржав, он молотил воздух передними копытами. Андрей припал к шее коня, чтобы не вывалиться… И на секунду всё померкло. Пляска ночи, дрожащий свет, глаза…
Канзас понёс. Дикий галоп привёл парня в чувство. Конь ломанулся с перевала прочь, лишь стучали камни и взметалась под копытами грязь.
Тропа
Спуск становился круче. Канзас нёсся по склону вниз, как безумный. Лупили колючие ветки. Разлетались вспугнутые птицы. Лес наполнился гомоном и паникой.
Внезапно кедры расступились. Склон, словно волной, вынес коня и всадника к низкой поросли ивняка. Упругие ветки извивались жёсткими змеями. Канзас неожиданной успокоился. Встал. Конские бока упруго и тяжело вздымались от скачки.
Андрей сел в седле, переводя дыхание. В голове не было ни одного цензурного слова, но сказал он только:
– Тш-ш, сына, тш-ш-ш.
И похлопал коня по шее. Тот всхрапнул.
Света луны хватило, чтобы оглядеться. Андрей понял, что слетел с перевала где-то в другой стороне. В таком случае повезло, что жив. Но вот этого ему только не хватало для полного счастья!
– Ты чего помчался, скотина? – Андрей беззлобно потрепал коня по гриве, – До утра теперь тут проторчим по твоей милости!
Сердце ещё колотилось. Мысли были отрывистыми. Короткими всполохами думалось о том, что дорогу ночью искать бесполезно. Что надо найти полянку, спешиться, привязать коня и развести костёр. В кармане как раз валялась зажигалка Фёдора.
Но тут парень заметил свет. Маленький огонёк, будто поджидавший, вспыхнул в отдалении. Однако смотрел неприветливо. Андрей уставился на него. Что это? Охотничий костёр? Туристическая стоянка? Или злые духи заманивают его к себе? Может, хватит для одной ночи странных огней? С другой стороны, в его случае «хоть что-то» гораздо лучше, чем «ничего».
Задержавшись на секунду, Андрей всё-таки повернул коня на свет.
Огонёк быстро приближался. Ивняк расступился, сменившись высоким разнотравьем. Зашуршала о траву упряжь. Канзас не хотел идти… Пришлось изрядно подгонять его.
Огонёк оказался избушкой. Маленькой, ветхой, но жилой. Вот это удача! Завидев её, Андрей с облегчением выдохнул. Где люди, там горячая еда и тёплый ночлег. В горах уважают путников, и парень был уверен, что его хорошо встретят. По крайней мере не придётся ночевать в лесу, бороться с таёжным холодом и опасаться встречи с медведем. Парень улыбнулся. Наконец-то повезло. Надежда на тепло и еду согревала продрогшее тело.
Рядом с избушкой, спутанные по передним ногам, паслись три коня. В темноте трудно было разглядеть окрас, но выглядели лошади… Почему-то пугающе. Слишком высокие для этих мест. В мнимое облегчение вплелась лента тревожного чувства. Но Андрей списал всё на нервотрёпку.
Парень спешился. Повёл Канзаса в поводу, и уже хотел привязать к коновязи, но тот… Начал упираться. Хотя хозяйские кони даже голов не подняли на пришлых.
– Ну что опять?! Иди давай! – шикнул парень.
Конь нехотя поплёлся. Привязав вороного на длинный повод, чтобы поел, Андрей расседлал его. Накрыл седло и упряжь плащом от дождя, и пошел к избушке. Вход был с другой
стороны, и, пока шел, парень чувствовал на языке вкус горячего супа, а на плечах тепло одеяла.В горах двери не закрывают. Мало ли кому понадобится укрытие. Но всё же постучать стоило.
Андрей занёс руку для стука, но дверь… С тихим скрипом отворилась внутрь. Так, будто и шанса не хотела оставить.
– Доброй ночи, хозяева. Есть… кто?
Бадья с кровью. Первое, что бросилось в глаза. За ней со стены оскалилось уродливое чучело – медвежья голова. И только потом парень смог разглядеть людей.
В избушке их было четверо. Ветхая старуха почти бесшумно кашеварила у печи. На лавках, отвернувшись от стола, сидели двое парней и девушка. Девушка плела силки. Парни сосредоточенно и зло отмывали седельные сумки от крови и перьев. Они смачивали тряпки в той самой бадье, и кровь с грязной водой по локоть омывала их руки, выплескивалась на пол, въедалась каплями в длинный край скатерти. Она словно… расползалась.
Никто не посмотрел на гостя. Гнетущая тишина ударила по ушам. А вместе с ней растаяли надежды на тёплый приём. На секунду перспектива остаться в тайге, с её холодом и медведями, показалась притягательнее.
– Чего торчишь в дверях, как тын, – ворчливо проскрипела старуха, – Не звали мы тебя. Но коль пришел, так заходи.
Парень переступил порог.
– И над душой не стой, – снова проворчала хозяйка.
Легко сказать. В избушке не было ни табуретки, ни топчана, чтобы присесть в сторонке. А за стол его ещё не приглашали.
Под злым взглядом старухи пришлось сесть. На краешек лавки рядом с девушкой. Двое парней по другую сторону стола тут же бросили на пришлого таки-и-ие красноречивые взгляды… Что Андрей сразу понял – ему здесь не рады.
Он повернулся к девушке. Хотел немного сгладить неловкость, и уже набрал в лёгкие воздуха, но… Неожиданно не смог сказать ни слова. У девицы был такой отсутствующий взгляд. Будто её здесь не было. Совсем. Словно осталось только тело, как пустой механизм, а внутри никто не живёт. Звенящая, сосущая пустота – вот что было в её глазах.
Так ни слова и не сказав, Андрей выдохнул. И постарался ненавязчиво оглядеться, силясь понять, куда же он попал. В горах можно встретить разных людей, но… Эти какие-то другие. Ни на кого не похожи. Это вгоняло в замешательство.
Внутри избушка оказалась крепче, чем снаружи. И везде – на подоконнике, на полках, на столе, и даже на печи стояли зажжённые красные свечи. В их дрожащем свете очертания казались расплывчатыми.
Из-под заслонки посеревшей печи к полу стекало что-то чёрное. Грязь или жир с золой, понять невозможно… Отвратный черный поток струйками сочился к полу, намертво въедаясь в камень. Какая хозяйка так запустит свою печь? Пришлось приложить усилие, чтобы отвернуться.
Печь разделяла помещение на три части. Слева и справа её окаймляли выцветшие занавески, отделяющие спальни от гостиной. В общей зоне стоял стол с лавками, накрытый домотканой скатертью. С застиранными пятнами крови по краям. А под потолком висело множество трав. Но не безобидные иван-чай или смородина, которые можно встретить в горах. Какие-то другие…
Чей это дом? Можно подумать, что здесь живут староверы. К тому же старуха была одета в древнее не то платье, не то сарафан. Однако в красном уголке избы не было ни одной иконы… И парни с девушкой выглядели вполне обычно, по-современному. Точно, не староверы. Но и на охотников не похожи.