Избранные
Шрифт:
Звонят и звонят, не уходят. Встаю с досадой, тащусь нехотя к двери, отворяю — никого. Зачем вставал! Ложусь снова — под балконом свист. Вроде мне. Откладываю книжку в сторону (ну не дают читать!), выхожу на балкон и вижу внизу под деревом Адама и Еву — Ирку и гимнаста.
— Мы к тебе! — кричит Ирка.
Махнул им рукой — давайте идите. То ли гимнаст буквально понял взмах моей руки, то ли трюк собирался выкинуть, как вдруг он полез на дерево. Кратчайший выбрал путь к балкону. Ему ничего не стоило до балкона добраться в два счета. Ирка не раздумывая полезла за ним. Гимнаст
«Мы пойдем в дверь», — дал мне понять гимнаст, и я отправился открывать.
Зачем они пришли?
— Мы к тебе звонили-звонили, — затараторила Ирка в дверях, а гимнаст схватил мою руку и сжал с такой силой, что я чуть не взвыл, большой палец у меня был вывихнут, я ему об этом сказал.
— А вы левую подавайте, — посоветовал он.
— Неудобно вроде…
— Так правая же у вас больна.
— Могут обидеться.
— А вы плюйте.
— Нехорошо…
— Но рука ведь больная?
— Больная.
— Ну и все.
Нахальный паренек, будто он у меня в гостях сто раз бывал.
— Ты спал? — спросила Ирка.
— Я читал.
— А мы к тебе звонили-звонили…
Зачем они все-таки звонили? Не могут сразу перейти к своему разговору, ясно. А какой у меня может быть с ними разговор, если на то пошло? Зачем они все-таки пришли?
Гимнаст оглядывал нахально комнату, Ирка подошла к роялю, тренькнула клавишей.
— У вас перчатки есть? — спросил гимнаст и покосился на Ирку.
— Зачем вам?
— Со слов Иры я понял, у вас две пары?
— Ну, две.
Тренькнула еще раз клавиша.
— Очень, очень приятно, — сказал гимнаст, высокомерно меня оглядывая, — для вас представляется возможность.
— Какая возможность?
— Знаешь, зачем мы к тебе пришли? — вмешалась Ирка. — Сашка хочет побоксировать.
— У вас есть возможность себя показать, — сказал Сашка.
— А зачем мне себя показывать?
— Чтобы вы не болтали, чего не следует.
— Эй вы, потише, — сказал я. — Вам что надо?
— С вами побоксировать, — сказал он подбоченясь.
— Саша, давай! — подстегнула его Ирка.
— Не к лицу мне с вами боксировать, — сказал я, — но если вы так этой идеей заражены, если вам себя не жалко…
— Мне вас жалко, — сказал он.
Тренькнула клавиша.
— Давай, давай, Саша, — сказала Ирка.
— Ну, давайте, — сказал я, — хотя это может плохо для вас кончиться.
— А мне думается, плохо может кончиться для вас! — ухмыльнулся он.
— Не очень-то я желаю сегодня без толку боксировать, но сейчас мне представляется действительно возможность, — сказал я зло.
Он нервно подмигнул Ирке, а она тренькнула клавишей.
— Воспользуйся, воспользуйся, — сказала Ирка, — как вы друг друга боитесь — забавно на вас смотреть! Каждый думает, что он сильнее, а на самом деле… Саша, давай!
— Я никого не боюсь! — сказал Саша смело.
Я вынес перчатки, предоставил им право выбирать. Ситуация
забавная, наподобие дуэли.— Перчатки одинаковые, — сказал я, — только эти поновей. Возьмите себе новые, для меня не имеет значения.
— Конский волос? — спросил он, со знанием дела ощупывая перчатки.
— Именно конский, — сказал я.
— Мы возьмем старенькие, — глубокомысленно сообщил он.
— Там тоже конский волос, — подначил я.
— Ничего, ничего… — сейчас он мне отомстит за мои слова, поставит меня на место. Сосредоточенность, смотрите, у него какая!
Он сорвал рубашку, я увидел его мускулатуру, все тело в буграх и дольках, идеально себя накачал, классическая мускулатура, идеально сложен, хотя и роста небольшого, стальной паренек!
Он заметил внимание к его мускулам, надулся как пузырь, грудь выпятил, протягивает Ирке руки, чтобы она ему перчатки натянула.
Зашнуровала ему перчатки, потом мне.
Сейчас я ударю по клавише, — сказала она, — и вы начнете.
— По какой? — спросил я, подтрунивая.
— Что по какой? — растерялась Ирка.
— По клавише какой?
— Ах, по любой, — засмеялась она. — Приготовиться!
— Тогда ладно.
Она тренькнула, и в тот же момент он кинулся на меня вперед головой, вернее, побежал сломя голову, этакая литая махина, сгусток мышц, таран, нахальный паренек.
Я отскочил быстро в сторону, и он чуть не врезался в стену — элементарный приемчик в таких случаях. Вот кто бык, покажи ему красное! Я сразу понял, что не может ни черта.
Ирка захихикала.
Удивленный и обозленный, он повернулся и точно так же вторично на меня побежал. Я от него большего ожидал с его мускулатурой, хотя бы что он будет осторожней, а он бросался геройски, но бестолково, обреченно.
Я махнул два раза в голову левой, правой и оглушил его. Он «поплыл», пошел по комнате, натыкаясь на стены, на что попало, как в непроглядном тумане, повторяя, как в бреду: «Я не хочу… Я не хочу… Я не хочу…» Искал бессознательно дверь и не мог ее найти, хотел выйти, пытаясь при этом сорвать свои перчатки.
Подскочила к нему Ирка («Что с тобой? Что с тобой?»).
— Пройдет, — сказал я виновато, — сейчас все пройдет, это ненадолго…
— Как мне теперь о тебе думать? — сказала Ирка загадочно.
— Подумай о нем, — сказал я.
— Неужели тебе не нравится, когда думают о тебе?
— А мне все равно, — сказал я неправду.
— Вот как!
Она, приплясывая, подбежала к роялю и весело тренькнула по клавише.
— Пошли домой, — сказал гимнаст, окончательно пришедший в себя.
У дверей Ирка положила мне руки на плечи и, глядя в глаза, сказала:
— До свидания…
Зал полон. Висят на решетках окон, сидят на подоконниках, теснятся у дверей. Юношеские соревнования «Открытый ринг» вот-вот начнутся. Рвусь в бой. Здесь я встречусь с равным противником. Настроение боевое.
Кто он?
— Нету у тебя противника, — сообщает И-И.
Вот новость! Вылетел по жеребьевке, оказался без партнера. Трое в моем весе, третий лишний…