Избранное. Том 1
Шрифт:
Незнакомец ловко поймал его. В два удара он срубил лиственницу. Кинул ее Шаваносову.
— Держите, любезный. Сейчас я вас вытащу! Вот уж не думал быть посланцем господа.
Он срубил еще несколько тонких березок и снес их к краю болотца.
— Вы кто? Не дьявол ли? - спросил Шаваносов. Он держался теперь за лиственничный ствол.
— Хо–хо! Узнаю российского интеллигента. Мистика заедает. И главное: отсутствие логики. Что в Якутии, что на Тверской.
Говоря все это, незнакомец ловко выкладывал на трясине дорожку из срубленных стволов.
Облепленный грязью, вздрагивающий от холода, Шаваносов
— И все–таки, господин Шаваноссв, я в который раз прошу объяснить цель вашего путешествия. Все–таки я ангел–спаситель.
— Я ищу местожительство чудеснейшей птицы. Розовой чайки, - устало сказал Шаваносов.
— Жар–птица! - поднял голову незнакомец. - Оставьте, милейший, эти небылицы для якутов. Они всему верят.
— Она есть. Просто люди забыли, что она существует въяве.
— Допустим, есть. Зачем она вам?
— Испокон веку человек ищет прекрасное. Прикоснувшись к таинству красоты, люди становятся лучше.
— Хотите переделать человечество с помощью птички? Старо как мир! И куда вы денете купца первой гильдии Шалимова?
— Откуда вы знаете про Шалимова?
— Заглянул в ваш дневник, пока вы спали. Я иду за вами неделю. Я от природы, знаете, любопытен. Из любопытства, знаете, торчал в Сорбонне, затем в Гейдельберге. Искал россыпи знаний, но вовремя понял, что рациональнее искать другие россыпи, настоящие. У здешних людей я закончил еще один университет - таежный. Профессура его не знает бритвы и мыла, но в отличие от Сорбонны и Гейдельберга здесь твердо знают предмет. Я авантюрист, Шаваносов! Рассорился с проводниками. И вижу, топаете вы. По виду босяк–старатель, что само по себе интересно. Кстати, совет: нельзя так опускаться. Вас могут легко пристрелить. Лоток в сочетании с рваной одеждой - это в тайге опасно. Я решил последить. Может быть, вы идете не с места, а к месту. Потом заглянул в дневник и понял, что ошибся. У вас в роду не было казаков?
— Каких?
— Крепких ребят, покорявших Сибирь порохом и крестом. Может быть, у вас карта предка? С человечками и крестиком в нужном месте. Я ее не нашел. Хотя, признаться, искал. Держите в голове?
— Я ищу розовую чайку. Целей иных у меня нет.
— И именно под эту птичку Шалимов дал вам деньги на экспедицию.
— Если я что–нибудь найду, Шалимову отходят права первооткрывателя.
— Вы пропадете без меня, господин Шаваносов. Ружье вы потеряли. Кстати, я его подобрал. И спрятал. Вам оно ни к чему, пока я здесь. Я хочу посмотреть… гнездовье. Из любопытства. И…. можете не опасаться меня. Кстати, три года назад в верховьях Вачыгана эвенк нашел гнездовье. Ветер выдул песок, и остались желтые камушки. Как яички. Эвенк сгинул. Кое–кто… Почему не я? Где логика? Нет, я должен вас охранять, Шаваносов.
ВНИЗ ПО РЕКЕ
Облепленная грязью машина въехала в таежный поселок. Вперемежку с потемневшими от времени домиками стояли новые двухэтажные деревянные дома, и улицы были засыпаны стружкой, щепками - обломками досок.
Машина остановилась у новенького двухэтажного здания с вывеской на фанере: «Хангарское геологическое управление».
— Прибыли, - сказал шофер.
— Это что? - спросил Сашка.
— Хангар. Поселок, неизвестный на картах.
—
А Буюнда? Ты же у отвилки на Буюнду обещал меня высадить.— Это, парень, двести километров отсюда. Проспал ты отвилок.
Шофер достал бумажки из ящичка.
— Пойду машину сдавать.
Сашка вышел из кабины. Обогнул машину, вплотную подошел к шоферу.
— Ты что, шутишь? - он остановил за телогрейку собравшегося было уходить шофера. - Ты объясни все–таки.
— Дорогу видел? Одному по ней можно ездить? А такие, как ты, не спешат.
Шофер резко вырвал телогрейку и пошел прочь.
— Эй, постой! - крикнул Сашка.
— Сапоги и ватник оставь себе… путешественник. - Шофер вошел в управление.
Сашка двинулся за ним. Длинные коридоры были пусты и тихи.
Сверху слышался треск машинки. Сашка поднялся наверх по деревянной скрипучей лестнице.
В крохотном кабинете сидела женщина.
— Вам кого?
— Начальник есть? - спросил Сашка.
— На связи. По коридору направо.
Сашка пошел. В комнате по коридору направо пищала морзянка, хрипел динамик, и на двери висела краткая вывеска: «Посторонним! В радиорубку! Категорически! "
Сашка остановился у двери.
— Сорок пятая. Сорок пятая. Как слышите? Прием. Кто на рации? Здравствуйте. Хавелев! Да, Хавелев! Прием. Принято. Двенадцатая. Хавелев, вызываем двенадцатую. Прием…
Сашка отошел к стенке, закурил.
— Что? - взорвалось за дверью. — Как ушли? Всех каюров на поиск. Сколько пропало? Оленей сколько? Все? Третьи сутки? Под суд! Под суд тебя отдам, Димитренко!
Радиошум и энергичный голос Хавелева бушевали за стенкой, куда вход был категорически…
Сашка прислонился к стене, решил ждать.
— …Ничем не могу помочь, - выслушав Сашку, сказал товарищ Хавелев, свирепого облика грузный мужчина. - Весной! Весной я тебя ждал, дорогой товарищ. Весной были люди нужны.
— Не так меня поняли. Я спрашиваю совета: как проще выбраться, чтобы попасть на восток.
— Ты что: странник? - изумился Хавелев.
— Сексурдах. Мне надо на Сексурдах.
— Сек–сур–дах! Значит, не просто странник. Завтра наш бот идет вниз по реке. Там порт. Попробуй оттуда.
— Спасибо, - сказал Сашка.
— Я за спасибо бродягам не помогаю.
— А за что вы им помогаете?
— Поможешь завхозу. Доплыть. Получить. Погрузить.
— Договорились.
— Ночевать в общежитии. Разыщете сами. Пока!
— Спасибо все–таки, - сказал Сашка.
— Весной приходи, - буркнул вслед Хавелев. - Весной мы странников хорошо встречаем.
Сашка шел по улице, поглядывая по сторонам. Увидел вывеску: «Смешанный магазин». Зашёл. В магазине, где справа консервы, а слева ситцы, было пусто. Потом откуда–то из–за стенки медленно выплыла продавщица.
— Новенький! - удивилась она. - Новый человек, убей меня гром. И сразу же за спиртом пришел, а?
— Нет.
— Тогда что же?
— Сапоги, -сказал Сашка. - Размер сорок три. И рюкзак. Вон тот за семь пятьдесят.
Прямо на крыльце он снял кирзовые разбитые сапоги и натянул болотные резиновые. Поставил старые сапоги рядом с крыльцом. И возле примостил опустевший чемодан.
В свитере, болотных сапогах он превратился сразу в видного парня, каким и был когда–то во времена соревнований и тренировок.