Чтение онлайн

– Хай, Баренцев!

Ему улыбалась сидящая у стенки девчонка, маленькая, курносая, раскрашенная не хуже ирокеза.

– Приве-ет, – растерянно протянул он. Это создание в узких «вареных» джинсах, чрезмерно обтягивающих толстенькие ножки, было ему совершенно незнакомо.

– Не узнал? Я же Линда. Он изумленно моргнул, придержал за руку настоящую Линду.

– Так вот же Линда...

Девушки оглядели друг друга без особого тепла и одновременно процедили сквозь зубы:

– Хай, Линда.

– Пойдем, – шепнула Линда-первая и потащила его дальше.

– Слушай, а эта самозванка тоже Линда.

– А потому что у нас в «Пенни-Лейн» нет никакого порядка. Два Поля – Князев и Рейман, два Джорджа, целых три Йоки. Один чувак вздумал даже Джоном заявиться, только уж этого наш Джон не стерпел и объявил его Питом Бестом. Бардак! Хоть бы по старшинству определяли, что Ли. Я вот уже четвертый год Линда, а эта писюшка только весной себе такое имя взяла, потому что ей, видите ли, Поль Маккартни пласт подарил, с автографом...

– Который Поль Маккартни? Князев или Рейман?

– Нет, ты не понял. Настоящий Поль Маккартни, «битловский».

– Ничего себе! А как так получились?

– А папаша у нее дипломат или что-то в этом роде. Она пять лет в Югославии жила, сюда только поступать приехала, на сербохорватское. Там, значит, и адрес его раздобыла, и письмо написала, как она, простая советская девочка, аж с самого детства в него влюбленная, в кумира своего. А через месяц из Лондона бандероль...

– Неужели в самом деле Маккартни?..

– Очень сомневаюсь. Она, конечно, этот диск всем показывала, хвасталась. Но я так думаю, подпись подделала... Йоко, эй, Йоко!

Линда бесцеремонно принялась расцеплять целующуюся на подоконнике парочку.

– Лариска, да оторвись ты, завязывай лизаться! Девушка на подоконнике отстранила пылкого партнера и выпрямилась во весь свой немаленький рост. Лицо ее пылало праведным гневом.

– Какого члена!.. – начала она, но у вид ев, кто стоит перед ней, резко сменила тон: – Ой, Линдоч-ка, хай! Тебя Джонни спрашивал.

Быстренько оглядевшись, Линда наклонилась и прошептала на ухо Йоко-Лариске:

– Он у нас?

– Да, и Ринго с ним. Постучи три-два-три, он откроет.

– Ясно, – Линда переключилась на нормальную громкость: – Вот, знакомься, это Нил Баренцев.

– Йоко! – Лариска выставила руку с опущенной ладошкой. – Я слышала тебя на дискотеке. Супер! У тебя непременно должно быть клубное имя, только я все забываю, кто «битлам» на фоно подыгрывал – Джордж Мартин, Фил Спектор... Джордж у нас уже есть... Вот, будешь Филом, годится? Фил – Нил, почти то же самое.

– У нас кота Филом звали, – сказал Нил. – Можно я лучше Нилом останусь? Как Кэссиди.

– А это еще кто?

– Это... – Нил многое мог бы порассказать о Кэссиди, про которого узнал из книги, подаренной ему одним американцем, приезжавшим к матери в театр. Книга была о самых знаменитых американских битниках – Керуаке, Бэрроузе, Гинзберге, Ке-не Кизи. Всю книгу Нил, понятно, не прочитал, но главу о Кэссиди кое-как осилил. Потому что непутевого доктора всяческих наук, признанного последним истинным героем Америки и выведенного в «Полете над гнездом кукушки» под именем Мак-Мэрфи, звали так же, как Баренцева, Нилом. Тезка красиво жил и красиво умер – у полотна железной дороги посреди мексиканской пустыни, в наркотической горячке пересчитывая

– Ударник у Джимми Хендрикса. Сейчас с Джорджем Харрисоном играет.

– Ой, погоди, я тогда имя запишу... Как ты сказал – Нил Кессоги?

Она принялась чирикать обгорелой спичкой на пачке из-под «беломора»., а Нил завертел головой, ища глазами Линду. Но ее не было, зато к нему тут же подскочила Линда-два.

– Так и не узнал меня? – игриво спросила она.

– Не-а... Хотя погоди, ты в сто восемьдесят третьей школе до пятого класса не училась? Или до шестого...

– Не училась, – капризно сказала Линда-два. – Я сейчас с тобой учусь.

– Но у нас в группе всего две девчонки, и они...

– А я не в твоей группе. У нас общие семинары по языкознанию.

– Ну-ка, ну-ка... – Он вгляделся в ее раскрашенное, кукольное лицо. – Неужели Заволжская?!

– Задонская, – сердито поправила она. Вот это да! Серая мышка Задонская, которую он с первого взгляда зачислил в разряд тихонь-отличниц... То есть, не сказать, чтобы в нынешнем своем виде она стала ему более симпатична, скорее, наоборот. Но какая разительная перемена!

– Слушай, Марина...

– Линда! – Она топнула ножкой. – Марина я на факультете, и то для чужих!

– Но та, другая Линда...

– А она вообще не Линда! – Пухлые губы Марины Задонской предательски задрожали. – Она Олька, Олька Ильинская с албанского!

Задонская резко отвернулась и убежала в угол, а Линда-первая не заставила себя ждать. Подошла сзади, тронула за рукав, прошептала в ухо:

– Через пять минут жду тебя у лифта. Выходи незаметно... А то толпа рванет следом...

Нил ничего не понял, хотел переспросить, но ее уже не было.

Ему моментально сделалось до тошноты скучно среди незнакомых людей. Все они казались ему какими-то серыми, пыльными и удивительно вторичными, как бы пародирующими стиль и манеры хипующей западной молодежи. Да и пародирующей весьма уныло и по-советски благопристойно. Где наркотики, где секс, если не групповой, то хотя бы индивидуальный? Некстати вспомнился анекдот про групповой секс в трех странах – Швеции, Польше и СССР. В Швеции – это когда десять человек совокупляются, а одиннадцатый записывает на кинопленку. В Польше – десять человек эту пленку смотрят, а одиннадцатый крутит. В СССР же десять человек слушают, а одиннадцатый рассказывает, как он в Польше видел фильм про то, как в Швеции десять человек занимаются групповым сексом. Такая вот асимптота получается...

Пока он предавался этим размышлениям, у него трижды стрельнули покурить, дважды наступили на ногу и раз предложили задешево купить совсем капельку попиленный двойной альбом «Битлз» в венгерской перепечатке. Тут он решил, что пять минут, назначенные Линдой, истекли, и пора идти на конспиративное рандеву.

Линда перехватила его на площадке и тут же увлекла за лифты, на лестницу.

. – Слушай, что все это значит? – спросил Нил, спускаясь вслед за ней.

– Ринго приехал! – возбужденным полушепотом проговорила Линда. – Хотел спокойно с Джоном, Йоко и со мной посидеть, а сегодня пятница, клуб, к Джону пиплов набилось немерено...