Избранник поневоле
Шрифт:
– Среди моих знакомых таких нет. И вообще, я не уверена, что есть такие девушки на этом свете.
– Где-то есть, - ответил на это я.
– Они сидят дома и не шатаются по улицам. С ними можно познакомиться только через кого-то.
– Ну, а в институте? Разве там таких нет?
Я замялся.
– Наверняка есть. Только знаешь, Лариса, у меня есть одна проблема… Я не умею знакомиться. Да и боюсь, если честно.
– Чего?
– удивилась она.
– Отказа.
Лариса рассмеялась.
– Ну, это не страшно. Одна откажет, другая согласится…
– Я уже столько раз получал отказы, что просто
– объяснил я, как мог, ситуацию.
– Трудно, ох как трудно тебе будет, Ваня!
– посочувствовала она…
Потом я пошел провожать ее. По дороге она зашла в "комок" и через некоторое время вышла оттуда сияющая, будто только что нашла сто рублей.
– Вань, а я себе нижнее белье купила! Немецкое, дорогое и ужасно красивое!
– ее глаза лукаво сверкнули.
– Как думаешь, оно мне пойдет?
Я неопределенно пожал плечами.
– Не знаю. Это нужно смотреть на натуре, тогда я смогу сказать, идет оно тебе или нет.
– Как знать, может, ты и увидишь его на мне.
Намек был настолько прозрачным, что внутри меня что-то екнуло от этого неявно высказанного предложения. Но тут появились ее коллеги из банка, поэтому мне не удалось развить эту тему…
Потом, когда мы опять остались вдвоем, она вдруг поинтересовалась:
– Ты, наверное, считаешь меня шлюхой?
– С чего это ты взяла?
– удивился я.
– Не отпирайся, - оборвала она меня.
– Я слишком много об этом говорила.
– Знаешь, Лариса, я разбираюсь в людях лучше, чем ты. Наговорить можно всякое. Я никогда не вешаю на людей ярлыки, не убедившись в правильности своих суждений.
– А в жены ты меня взял бы?
– последовал абсолютно неожиданный вопрос, заставивший меня задуматься.
Я покачал головой.
– Я думаю, ты не сможешь жить со мной, Лариса. Я слишком тяжелый человек.
– Я тоже не сахар, - возразила она.
– Ты много тратишь на себя, а я никогда не смогу обеспечить твои прихоти.
Я могу только обещать, что на еду, на необходимые расходы хватать будет, а на все остальное… К тому же ты не из тех женщин, которые всю жизнь верны одному мужчине.
– А ты сам разве можешь гарантировать, что не будешь изменять?
– Могу, если буду любить свою жену. А с нелюбимой женщиной я сам жить не буду.
– А вот если она будет любить тебя, но изменит? Что ты сделаешь? Побьешь?
– А разве такое возможно?
– искренне удивился я.
– Разве может человек, который любит, изменять?
Лариса покачала головой.
– Какой же ты еще глупенький, Ваня! Жизни совсем не знаешь… Ну, так как насчет моего вопроса? Побьешь?
– Нет, - ответил я.
– Я просто расстанусь с ней, навсегда…
– Даже если она попросит у тебя прощения?
– не унималась Лариса.
– Если действительно раскается?
– Может быть, и прощу. Но во второй раз - нет!
– Какой ты строгий! Ну, а если бы ты ничего не знал? Ведь чаще всего именно так и бывает.
– Конечно, в этом случае проще, - ответил я.
– Только ведь правда рано или поздно всплывает. Я все равно узнаю. А женщина, которая сделает мне плохо, будет наказана.
– Как?
– поинтересовалась Лариса, заинтригованная таким заявлением.
– Я лишу ее всего - красоты, материального благополучия, здоровья, поклонников.
Поверь, я могу это сделать!– И ты, в самом деле, способен так сделать?
– она пытливо заглянула в мои глаза.
Я вспомнил Леночку и содрогнулся.
– Способен.
– А ты не умеешь прощать, - заметила Лариса, отводя взгляд.
– Простить можно все, но предательство…
Некоторое время мы шли молча. Потом она вдруг спросила:
– Ваня, я тебе нравлюсь?
Воистину, это был день сюрпризов! Не успел я опомниться от предыдущих заявлений, как получил новое!..
Я решил не играть с ней в кошки-мышки и откровенно признался:
– Да.
– Но если это так, неужели тебе не хочется переспать со мной?
Вот те раз! А я-то уже было подумал, что Лариса… На самом деле, она всего лишь пыталась подвести меня под знакомый ей тип мужчин. "Ладно, – решил я, - давай поиграем".
– Конечно, хочу. Что я, не мужчина?
Она как-то странно посмотрела на меня и вдруг сказала:
– Ладно, Ваня, иди домой. До свидания…
Какие мысли бродили у нее в голове в это время? Ах, если бы я мог их прочитать и узнать, что она думает! Меня удивила ее реакция на мой ответ. Неужели я ошибся? Тогда чего она добивается? Чего хочет от меня?..
Я, конечно, не монах. А она довольно-таки красивая женщина. Я готов полюбить ее, но боюсь. Хочу приступить к решительным действиям и не решаюсь. Почему?.. Потому что чувствую, что надо мной висит какой-то злой рок. Пока я с девушкой просто общаюсь, все идет нормально. Но стоит мне решиться на что-то серьезное, как все отношения начинают рушиться прямо на глазах! Вот так!..
3 марта 1992 года (из дневника Ивана П.).
Наступила весна - пора любви, а я опять поругался с Ларисой. И на этот раз, кажется, серьезно.
Она стала приставать ко мне, чтобы я заменил свои передние зубы фарфоровыми. Я наотрез отказался, потому что не видел в этом смысла. Ну и что, если у меня неправильный прикус! Я не намерен менять их ради прихоти какой-то бабы, тем более что на зубы я никогда не жаловался, в отличие от многих людей…
Тогда Лариса мне намекнула, что скоро 8 Марта, и ей хотелось бы получить от меня подарок - духи. Но в ответ я назвал ей сумму, которую могу выделить на подарок, и которой явно не хватало на духи. Тогда она сказала, что я могу оставить эти деньги себе. Я почувствовал раздражение и заявил ей, что не намерен выбрасывать свои средства просто так, если ничего за это не получу взамен. (Наверное, я ляпнул глупость, но мне не нравятся такие разговоры.) Тогда она сказала, что со мной у нее никогда и ничего не получится, потому что я - голь перекатная, не могу никуда сводить женщину и, вообще, с меня и взять-то нечего.
– Ты что, хочешь опять со мной поссориться?
– прямо поинтересовался я.
– Да!
– ответила она с вызовом.
– Давай. Только учти, это, может быть, навсегда…
Под конец разговора мы обменялись с ней впечатлениями.
– Я была о тебе лучшего мнения, - сказала она.
– Я тоже, - не остался в долгу я.
И мы разошлись, как в море корабли. Теперь я действительно стал одинок. Толик далеко. Володя меня не поймет и не будет слушать. Да и не хожу я к нему уже давно. Так что и рассказать-то некому о своей обиде.