Чтение онлайн

Поднявшись первыми по ступеням из черного гранита, секьюрити Ватикана наполовину открыли тяжелую потемневшую от времени бронзовую дверь. Держа пистолеты наизготове, они осторожно заглянули внутрь.

— Здесь все чисто, кроме пожилого священника внутри никого нет, — шепотом доложил один из них обстановку Палардо, который, не желая изображать из себя придурка-спецагента из голливудского сериала, просто стоял у них за спиной, сложив руки за спину.

Войдя в на удивление просторный изнутри храм с высоким сводчатым потолком и потрескавшимися местами стенами, Антонио внимательно осмотрелся по сторонам. Удивившись множеству горящих у алтаря свечей, которые продолжал

Как только кардинал полностью распахнул правую половину тяжелой двери, зафиксировав ее снизу фрагментом тротуарной плитки по каким-то своим, неизвестным даже ему соображениям, пламя сразу затрепетало под резким порывом сквозняка. 83-летний падре Франческо закрыл дверь, ведущую в служебное помещение, угомонив ветер, и лишь только потом обернулся лицом к центральному входу.

Подслеповато прищурив глаза, он наклонился вперед со свечой в руках, пытаясь разглядеть гостей, пришедших в столь поздний час. Когда кардинал Сантори и отец Винетти приблизились к алтарю, пожилой священник расплылся в улыбке. Ярко выраженный тремор рук и головы заметно выдавал его почтенный возраст.

— Вот уж не думал на старости лет увидеть столь важных персон в своем скромном приходе. Меня предупредил Джино, мой воспитанник, что сегодня вечером он, возможно, навестит меня вместе со своими друзьями. Но у меня и в мыслях не было, что ими окажетесь вы, — на удивление бодрым голосом поприветствовал гостей падре Франческо.

Обняв настоятеля храма, отец Винетти увидел в его влажных старческих глазах искреннюю радость. Он сразу же понял, что почтенный падре находится в полном неведении о предстоящем в его храме ритуале. Кардинал Сантори, по привычке, инспекторским взглядом начал осматривать стены и элементы декора, оценивая их плачевное состояние и подчеркивая тем самым, кто здесь на самом деле хозяин. Заметив его придирчивый взгляд, настоятель поспешил оправдаться:

— К сожалению, в течение последних десяти лет по стенам базилики, как вы видите сами, пошли трещины, а штукатурка и средневековая мозаика начали сыпаться на глазах. Недавно из Рима приезжали архитекторы из какого-то комитета — то ли по охране памятников, то ли архитектуры — и что-то очень долго замеряли, глядя в свои приборы. Они заверили меня, что после капитального ремонта эти стены простоят еще шестьсот лет. У нас даже полы после реставрации будут выстелены карарским мрамором. Говорят, что он твердый, как железо.

— А зачем вы сняли крест со шпиля? — спросил кардинал.

Надев очки, падре вынул из кармана стянутые резинкой, сложенные вчетверо бумаги. Найдя какой-то документ, он передал его трясущимися руками кардиналу.

— Это подписанное мэром нашего городка распоряжение на снятие креста для проведения его реставрации. Рабочие сегодня утром, сидя в корзине крана, снимали его часа два. Но реставраторы из Рима пообещали, что уже на следующей неделе покроют крест золотом в восемнадцать карат и вернут на шпиль. Сверху он казался поменьше, а когда его сняли, то едва вместился в багажник их огромного джипа. Пришлось раскладывать задние сиденья. Так что я очень благодарен своему приемному сыну, ведь это он все организовал и потратил целую кучу денег. Теперь и умереть можно со спокойной совестью. Этот храм воистину чудотворный. Многие здесь уверовали в Господа после того, как их исцелил святой Ювеналий, — продолжая зажигать свечи, причитал себе под нос падре Франческо.

— Вы сказали: в багажник джипа, нам не послышалось? — спросил подошедший комиссар Бизаре.

Из-за обычных

— Да, большой такой и весь черный, и стекла тоже черные. Наверное, как четыре моих «Фиата» семьдесят третьего года выпуска.

— А для чего вы столько свечей зажигаете? — подозрительно спросил кардинал.

— Кости крутит ужасно, да и синоптики по радио объявили штормовое предупреждение, значит, гроза непременно будет, Такое в наших краях происходит не так уж редко, два-три раза в год. Но иногда бывает, что даже на столбах ветер рвет провода. Не сидеть же гостям в темноте.

Ударив себя ладонью по лбу, настоятель воскликнул:

— Извините старого дурака, ведь я вас даже чаем с дороги не угостил!

— Не беспокойтесь, падре, мы прихватили с собой кофе в больших термосах, так что нам на всю ночь хватит, — сказал комиссар Бизаре.

Кивнув головой в сторону служебной двери, он дал понять Палардо, чтобы он побыстрее отправил пожилого священника в «люльку».

Антонио подошел к падре Франческо и произнес громко, четко и внятно:

— Джино немного задерживается, но уже поздно и вам пора идти отдыхать.

Заметив, что настоятель не очень-то горит желанием оставить гостей одних, кардинал лично решил его выпроводить:

— Вместе с нами из Рима приехала съемочная группа. Они сейчас ужинают, а потом будут снимать материал для фильма, который заказал Джино. Поэтому вы не обращайте внимания и не пугайтесь, если услышите громкие разговоры и даже крики — это спецэффекты. Режиссер и актеры — из Голливуда, а там все фильмы очень шумные. Американцам нравятся такие. Утром, когда они закончат, Джино к вам зайдет. Вам выходить нельзя, иначе вы попадете в кадр, и все придется снимать заново.

Падре посмотрел на отца Винетти, как на единственного человека среди всей этой разношерстной компании, кому он мог доверять. Прочитав в его глазах фразу «так будет лучше для всех», он понял, что от него, вне всяких сомнений, скрывают что-то очень важное. Ночной визит столь влиятельных персон в затерянную в горах деревню не мог быть вызван одним лишь желанием помочь организовать съемку фильма в ничем не примечательной базилике. Чудеса исцеления происходили во всех церквях повсеместно, и это никогда не являлось из ряда вон выходящим явлением.

Из уважения к отцу Винетти, которого он знал не меньше тридцати лет, падре Франческо решил не выказывать своих подозрений и снова, слегка ударив себя ладонью по лбу, громко воскликнул, убедительно изображая старческий маразм:

— Ах, вот для чего они поставили у алтаря этот длинный неотесанный каменный стол, теперь мне все стало ясно! Он нужен им для какой-то сцены из фильма, чтобы создать эффект раннего Средневековья.

— Да, падре, именно так. По сценарию жестокий император отдает приказ четвертовать на нем христианского епископа, — придумал кардинал, лишь бы побыстрее отправить старика спать.

— Вот же старый осел! А то я все никак не мог взять в толк, для чего четверо близнецов в черных костюмах и в туфлях, как у премьер-министра, которые уж точно стоят больше, чем мой «Фиат», притянули сегодня в храм эту неотесанную каменную плиту.

Попрощавшись с гостями, падре неспешно направился в свои покои шаркающей старческой походкой, нарочито громко бубня себе под нос:

— Если у вас в Риме так теперь одеваются простые грузчики, то во что же тогда одевается премьер-министр? Хм… четвертовать епископа… надо же… как у них все серьезно… целая комиссия из Ватикана специально приехала.