Чтение онлайн

— Рысь!

Астамир сел на ложе, покрытом мехом, его дыхание вырывалось изо рта вместе с легким облачком пара. Рядом с ним Эльбена повернулась, просыпаясь, но ее глаза все еще были закрыты. Она тихо пробормотала:

— Астамир?

— Спи, еще рано! — мягко отозвался мужчина, и вскоре по ее дыханию понял, что жена последовала совету еще до того, как он закончил фразу.

Ветер по-прежнему бился о стены, дождь застучал еще громче по деревянным стенам, словно природа проверяла крепость стен строения, возведенных руками человека.

Астамир драр Бенден, которого обычно называли просто Астамир, откинул покрывало

й, как был обнаженный, прошел через зал. Собираясь открыть дверь, он закутался в тяжелый теплый плащ как в одеяло.

Это было самое серое и пасмурное утро, какое только можно было себе представить. Мутная пелена тумана, казалось, покрывала весь мир. Вода струилась по стенам крепости, и в ее потоках тускло блестели металлические полосы, венчающие карнизы стен. Дорога и укрепления Бакрага — поселения одного из боссонских родов Генаха — терялись в мглистой дымке.

Сквозь шум дождя и порывы ветра мужчина вновь различил крик — громкий, нетерпеливый, и когда Астамир ступил под струи дождя, ему показалось, что он видит ее размытые очертания, темно-синие на фоне серого неба. Тень мелькнула за обширной площадкой, на которой были сложены принадлежности для жертвоприношений, прямо напротив проема северных ворот. Астамир скорее чувствовал то, что называл рысью, его слух уловил легкий шорох грациозной звериной поступи, но когда он сделал шаг вперед к воротам, видение исчезло.

Он отступил назад под навес кровли, с которого сбегали струйки воды, присел на крыльцо и неподвижно уставился на лужицы, тускло поблескивавшие в слабом утреннем свете.

Эльбена, появившись на пороге, присела рядом с ним. Помолчав, женщина спросила:

— Ты опять слышал ее?

Астамир вздрогнул.

— На этот раз очень громко и отчетливо — этот звук я запомнил с давних пор. Он шел оттуда, от северных ворот, и я знаю, что она приходила за мной.

Руки Эльбены нежно погладили его плечи и шею.

— Ты бредишь этим, Астамир. Твои мысли далеко отсюда, ты бредишь ею, потому что…— Эльбена опустила глаза и отвернулась.

Астамир посмотрел на нее.

— Потому что я хочу ее? — с горечью спросил он.— Ты об этом говоришь?

Эльбена молча встала и вернулась в дом. Бросив последний взгляд на то место, где, как ему казалось, он видел рысь, Астамир поднялся и, вздохнув, последовал за женой. Он сразу же прошел к камину и принялась ворошить угли, надеясь разжечь задремавшее пламя. Когда огонь вырвался из-под кучки золы, принялся с треском пожирать сухие поленья, Астамир поднялся и, сбросив плащ, потянулся за одеждой.

— Если она позовет меня…— произнес он, с трудом выговаривая слова.— Эльбена, если она позовет меня…

Черноволосая женщина резко прервала его.

— Если она позовет тебя! — В ее голосе явственно слышался гнев.— Если она позовет тебя! Это все, о чем ты думаешь в последнее время, Астамир! День и ночь ты думаешь о ней, только о ней!

Астамир, натянув кожаные штаны, перепоясался ремнем:

— Не надо так говорить… Я люблю тебя, Эльбена!

Женщина соскользнула с постели и подошла к нему. Астамир не мог оторвать взгляда от безупречных линий обнаженного тела жены.

— Ты говоришь это, и поскольку твой язык не обучен лгать, возможно, что так и есть! Ты ведь помнишь, что мы с тобой обручены, обручены бронзой и тростником!

Эльбена повернулась к нему, протягивая руки так, чтобы

он мог видеть два браслета: один из блестящей бронзы и другой, сплетенный из тростника. Астамир взглянул на собственные браслеты и почувствовал, как краска стыда заливает его щеки.

— Мы обручены, и только смерть порвет эту связь!

— Я знаю, и я не хочу…

— Ты не хочешь! — гневно воскликнула женщина, но затем заговорила мягче: — Но… мой Астамир! Когда дождь барабанит по крыше так тяжело, что подобен рыку зверя, ты вскакиваешь с ложа и два раза обегаешь крепостные стены, пытаясь отыскать ее знак. Она в твоем мозгу днем и ночью. Тебя как будто преследует ее зов… «Она зовет меня, Эльбена, ты слышишь? Она зовет меня через Сердце мира!» Сколько раз я слышала эти слова? Астамир, мы повязаны родством! Неужели обычаи нашего рода ничего не значат для тебя?

Женщина накинула на себя рубаху. Мужчина глядел в ее глаза, в которых светились любовь и отчаяние.

— Я была той женщиной, которую ты желал, и ты тот мужчина, кто нужен мне. Ты любишь меня, и я люблю тебя… мы охотимся вместе, как пара хищников, мы как два бойца.— Лицо женщины ожесточилось.— Но я — не она! Мои волосы черные и коротко острижены, а не рыжие и длинные, как у нее. Мои глаза голубые, а не серые, мое тело, может быть, не уступает ей в гибкости, но это не ее тело. В моих мыслях тоже могут быть яркость и блеск, но это для тебя совсем не то… Это все выдумки твоей покойной матери! Астамир, Астамир… ты убиваешь меня день за днем, мгновение за мгновением, ты вытягиваешь из меня жизнь тем, что желаешь эту рысь… Может быть, ее и нет вовсе!

Эльбена замолчала, и они стояли так в безмолвии некоторое время, глаза мужчины и женщины были устремлены друг на друга, их души соприкасались, но между ними росло отчуждение. За дверью послышался храп лошади, бряцание металла. Раздался знакомый голос — это был Дагоберт, воевода крепости.

— Ты идешь на охоту? — спросил Астамир, но его жена покачала головой.

Астамир накинул кожаный кафтан, затем закрутил волосы в узел на затылке и скрепил их зеленой лентой. Четверо всадников ждали снаружи, держа в поводу еще двух оседланных коней. Когда Астамир кивнул головой, один из них понял намек и поскакал обратно к коновязи.

Дагоберт, зябко кутаясь в плащ, усмехнулся в бороду:

— Жаль прерывать мгновения любви — каждое из них мнится последним, особенно когда не так уж часто предаешься этому упоительному занятию. Ты заставил нас ждать, а стены твоего дома ходили ходуном от вашей страсти!

Охотники засмеялись. Астамир нахмурился и вскочил в седло. Он взял поводья из рук Дагоберта. Молодой воин, Хельмер, в латах более пригодных для войны, чем для охоты, протянул ему четыре охотничьи стрелы. Вир, неразговорчивый человек с резкими чертами потемневшего лица, передал ему пращу и сумку с камнями.

— Они благословлены землей?

— Да,— ответил Хельмер.— Каждый камень и лезвие принесут в награду мясо.

Астамир приладил стрелы за спиной и, бросив последний взгляд на полуоткрытую дверь, пустил своего коня рысью вслед за Дагобертом через южные ворота.

Дождь немного утих. Всадники преодолели ров и на мгновение остановились полюбоваться открывшейся перед ними местностью.

— Мы поедем охотиться на берег озера,— сказал Дагоберт.— Сами великие боги озер будут направлять нашу охоту.