Из-за любви
Шрифт:
Они ехали в молчании. Мистера Симмонса никогда не интересовал легкий, ничего не значащий разговор. Даже когда они были женаты, тот чаще молчал, чем говорил. Обычно начинала разговор жена, и она же без особого успеха пыталась поддерживать беседу. Симмонс, без сомнения, сильный и сдержанный человек. Когда-то эти качества в нем ей очень нравились, она даже находила, что они подчеркивают его сексуальность. Во всяком случае, своеобразная загадочность этого человека действовала на нее возбуждающе.
Но прошло какое-то время, и молчаливая
Селма почувствовала в душе прежнюю горечь, но постаралась отбросить грустные мысли. Все в прошлом, и нечего тратить теперь душевные силы.
Вот только Адам снова сидит рядом с ней, и это происходит в настоящем, а не в прошлом.
— Расскажи мне о твоих друзьях, — не выдержала Селма столь тягостного молчания. — Они американцы?
— Джек американец, а Катрин француженка. Он ботаник, она фотограф. Ее конек — пейзажи. Оба серьезно занимаются вопросами охраны окружающей среды.
— И где они сейчас?
— Разъезжают по миру с лекциями. Они и здесь облазали много районов, составляя каталог местной растительности.
— А дети есть?
— Две взрослые дочери живут в Америке.
— Значит, Тейлоры старше тебя? — У нее было ощущение, что она берет интервью, а не ведет беседу.
Адам неопределенно пожал плечами.
— Им, наверное, где-то за пятьдесят, — сказал он.
— Должно быть, интересные люди… Ты часто встречаешься с ними?
— Раза два в год. Жаль, что в этот раз мы не встретимся.
В салоне машины снова наступила тишина. Дорога вилась через зеленые долины и холмы, покрытые чайными плантациями.
— Извини, со мной у тебя появилось столько проблем.
— Нет никаких проблем. — Адам бросил на нее короткий взгляд, отвлекшись на секунду от дороги. — Если только мы их сами не создадим.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, мы же с тобой не совсем посторонние друг другу люди. А наши прошлые отношения, увы, окончились не совсем удачно, — высказался он непринужденным, легким тоном.
— Это было давно. И я не собираюсь делать из этого проблему сейчас.
— Прекрасно. Я тоже.
Селма не без смущения вспомнила, как проснулась в объятиях Адама, тесно прижавшись к его обнаженному телу. Так что, прямо скажем, проблема все-таки существовала. И очень серьезная.
Через час остановились в одной деревеньке, где перекусили. Она выбрала национальное блюдо — остро приправленный рис с рыбой, яйцами и огурцом. Все было завернуто в банановый лист. Сидя в деревенской харчевне под любопытными взглядами местных ребятишек, стоявших поодаль, Селма мысленно составляла текст будущей статьи.
— Возьми, — услышала она голос Адама. Тот подвинул к ней по столу небольшой блокнот и ручку. Губы мужчины чуть растянулись в едва заметной
улыбке.— Спасибо, — сказала она, тоже слегка улыбнувшись. — От этого не откажусь.
— Я знаю, — неожиданно тепло прозвучало в ответ. — Когда у тебя в глазах появляется вот такое особое выражение, тут можно почти безошибочно сказать, что занимает твои мысли.
Слова эти ввергли ее в смущение, которое хотелось бы скрыть, как и то, что она тронута его памятливым вниманием и теплотой голоса. Селма стала что-то записывать в блокнот, что, возможно, когда-нибудь пригодится при подготовке очередной статьи. Жаль, если старые записи пропадут. Но кто же знал, что все так нескладно выйдет? Думалось, что сегодня удастся поработать в удобном отцовском офисе. Вместо этого приходится сидеть в какой-то заброшенной деревне, есть рис с бананового листа…
Селма подняла голову от блокнота.
— Я знаю, что тебе будет неприятен разговор о таких мелочах, как моя одежда. Но, пойми, трудно обходиться только тем, что надето на мне. Если бы можно было…
— Ты найдешь что-нибудь для себя в доме Тейлоров. Уверен, Катрин не будет возражать.
— Зато я возражаю! — возмутилась Селма. Ничего себе — пользоваться вещами совершенно незнакомого человека! — Взять джинсы еще куда ни шло. Но чтобы носить чужое нижнее белье? Уволь!
Адам рассмеялся.
— Хорошо, хорошо. Найдем какую-нибудь лавчонку по дороге и разом решим неразрешимую проблему.
И действительно, по словам официантки, дальше по дороге расположен небольшой рынок. Симмонс расплатился за обед, и они сели в машину.
Интересно, взгляни сейчас Адам на ее озабоченное лицо, неужели догадался бы, что думает она о своем безденежье, о полной зависимости от него?
— Что случилось? — спросил мужчина, взглянув на спутницу.
— У меня нет денег, — со вздохом сказала она. — Ты не одолжишь мне немного?
— У тебя такой вид, будто просишь милостыню у прохожего на улице.
— Я не люблю занимать деньги!
— Особенно у бывшего мужа, — добавил Адам сухо.
— Вот именно!
— Учитывая ситуацию, я на твоем месте не придавал бы этому большого значения, — спокойно заметил Симмонс. — С удовольствием одолжу тебе деньги.
— Я обязательно верну.
Адам закатил глаза, будто призывая свидетеля свыше.
— Только, пожалуйста, не забудь, — с притворной серьезностью заявил он.
— Не люблю зависеть от кого бы то ни было, черт возьми! — рассердилась Селма. — И ты это знаешь!
— О да, это я знаю прекрасно. Кажется, я никогда и не покушался на твою независимость.
Да, это так. Можно приписать ему немало грехов, но только не этот. Он ни в чем не ограничивал ее свободу. Впрочем, никто и никогда не бывает совершенно свободным.
Держа левую руку на руле, Адам правой вытащил из кармана портмоне и бросил его на колени спутнице.
— Бери, сколько тебе нужно.