Из рода Мартинес. Фрэнсис. # 1
Шрифт:
Дети Маргарет Вейл лекари по призванию. По зову сердца, если угодно. Но в данный момент ощущаю себя неловкой и беспомощной девчонкой, глядя как содрогаясь от приступов лихорадки сын Баргура время от времени выныривает на поверхность и распахнув веки, слепо шарит глазами по потолочным балкам. Терзает упрямо изогнутые губы. Он так себя искусал, что я только успевала утирать ручейки крови с его подбородка. Сын Седрика не кричит, и почти не стонет. А вот я иногда это делаю, проклиная себя за глупость и чрезмерную самоуверенность.
На четвертые сутки температура спала. Но на смену ей пришел
И я с обреченностью наконец признала; дни бедолаги сочтены, началось заражение.
К пяти утра Баргур расслабился и затих. А я, измученная, истощенная физически и морально, немедленно провалилась в сон.
Едва разлепив налитые тяжестью веки первое, что я увидела- лучи солнца на отсыревшей стене подвала. В лучах этих было нечто неправильное. Стараясь понять что именно, я нахмурилась и и тогда то и пришло озарение. Судя по положению солнца, время послеполуденное. А это значит, что мой сон длился не менее шестнадцати часов. За всё время раненный ни разу не потревожил сон, а это означает…в общем, очень нехорошее предзнаменование.
В комнатке стояла абсолютная тишина, ни тебе хрипов ни свистящего дыхания. Вновь сомкнув веки я выдохнула – Поселенец умер. И скорее всего уже давно.
Через силу заставив двигаться непослушное тело, поднялась на ноги и приблизилась к лежащему, чтобы тут-же с изумлением присвистнуть. Грудь парня размеренно вздымалась и опадала. Всё ещё не доверяя собственным глазам, я протянула дрожащую ладонь и коснулась запястья сына Седрика. Ни жара ни озноба. Ровное сердцебиение, как часы. Стараясь сдержать рвущееся наружу ликование, пробормотала – Вот же, какая штукенция. Ты живой.
Раньше мне не доводилось настолько близко наблюдать мужское тело. Да честно сказать, и издали то его не видела. При приближении поселенцев я предпочитала отворачиваться и спасаться бегством. Но теперь была поражена тем, насколько мы различны. Сын Седрика Баргура был, гхм…другой. Совершенно не такой, как я или Велма.
Испытывая смущение, а так же огромный интерес, я в смятении осматривала его стройное длинное тело, так беззастенчиво распластавшееся передо мной
Мысли всплывали в голове и словно жертвы кораблекрушения, шли на дно. Ни один здравомыслящий мужчина никогда не приблизиться к дочерям Мартинес, не коснется ни рукой ни взором. Не осквернит тела и духа. Ты не должна забывать об этом, Фрэнсис. Мы все лишены того, что позволено остальным. Ослушаешься- погибнешь. Тебя уничтожат, как впрочем и того глупца, кто посмеет быть рядом. И он и ты, оба станете изгоями, непростительной ошибкой своего рода. Это тяжёлый крест, он преследует всех дочерей Маргарет. Как наши глаза и волосы
Гневно тряхнув головой, я поспешно отвела взгляд от раненного и на всякий случай отступив подальше, проворчала— Вот так. И впредь нужно более тщательно следить за собой и своими мыслями, Вейл. Он чужак. Опасный чужак. Каким бы невинным он сейчас не казался, сын Баргура, в первую очередь, солдат. А солдаты умеют убивать. Чтобы помнить об этом, достаточно потянуть
носом. Время беспощадно и уже запустило механизм разложения, вонь со стороны площади долетала до самых отдаленных уголков Упадка. Ещё немного и дышать станет намного тяжелей. Тогда нужно будет поторопиться и убраться из города как можно дальше. Колонисты Авлера и поселенцы несут смерть и разрушения повсюду, где они появляются.Вот ещё одно доказательство того, что мне стоит опасаться впускать сына Седрика в собственную голову. Самое лучшее, что можно сделать- исчезнуть при первой же возможности. Так должно быть. И это правильно.
Но вместо этого, стою и размышляю насколько длинны ноги Баргура, стараясь понять насколько же притягателен изгиб плотно сомкнутых губ.
Устыдившись, я прошла вглубь комнаты, откуда уже не могла видеть ничего не подозревающего о моих терзаниях, спящего парня и мысленно переключилась на сестру.
Вот уже пятые сутки Велма стойко игнорирует меня. Порой я вижу ее наблюдающую издали, застывшую фигурку. Но сестра не делает попыток приблизиться, возможно ожидает, чем закончится история, в которую умудрилась вляпаться младшая сестрёнка.
Ну, а я благодарна уже за то, что Велма до сих пор не вломилась в мое жилище и не прикончила ненавистного ей поселенца.
3
– Где я?…
Едва успев сдержаться, чтобы не заорать от ужаса при звуке хриплого голоса раздавшегося у меня за спиной, я зажав ладонями рот медленно развернулась и уставилась на ободранную тахту, где лежал раненный.
Теперь он не больше не спал, а изумлённо таращился в потолок, часто моргая, в бесплодной попытке рассмотреть окружающее пространство.
Шагнув навстречу я заглянула в его лицо и убедившись, что радужки по прежнему подернуты белой пеленой, прошептала – Город Упадка. Ты всё ещё в городе.
Машинально повернув голову туда, откуда доносился голос, сын Седрика раздражённо буркнул – Проклятое место! Мертвый город, да, я помню…Какого дьявола здесь так темно? Мы что, в подземелье? В плену Авлеранцев?
– Э-э, это огонь Велнира. Но всё поправимо, не беспокойся. Через какое-то время зрение восстановится, нужно лишь запастись терпением.
Тихо чертыхнувшись, молодой мужчина нащупал рукой повязку и я поспешив опередить вопрос, проговорила – Я нашла тебя, среди остальных, на площади Трёх Столбов. Ты был ранен.
– Ладно. И сколько ещё?
– Прости?
Нетерпеливо поморщившись, сын Баргура уточнил— Сколько ещё выживших?
– …Только ты.
Вновь пробормотав проклятье, парень выдохнул – А женщины? Сколько женщин осталось?
– Женщины? Не видела никаких женщин.
– Тогда кто же ты? Мы сопровождали людей в поселение, разве ты не одна из них?
Пытаясь сообразить о чем он говорит, я неожиданно выпалила— Да, ты прав. Но ещё в самом начале, когда случилась эта заварушка, кто-то ударил меня по голове и я отключилась. После того, как очнулась, все мужчины были мертвы, а женщины исчезли.
Черт возьми, что я плету? Но раненный, казалось не обратил внимания на ложь, а лишь утвердительно кивнул – Так я и думал. Авлеру нужны женщины. Именно из-за них они и напали.