Итоги № 8 (2014)
Шрифт:
У меня с Ельциным был интересный момент. Я уже работал председателем Совета Федерации. Идет встреча. Он мне начинает выговаривать: мол, на вас тут жалуются, очень уж вы самостоятельный. Я тоже взбеленился и говорю: «Знаете, Борис Николаевич, есть только два человека, которых я уважаю и слушаю... Это вы и я». Он говорит: «Понял». Больше не возвращались к этому вопросу... Было чем другим заняться. Мало того что нефть стоила 13 долларов за баррель! Все рушится, везде пусто, управляемости нет. Есть Ельцин со своим аппаратом и есть Хасбулатов. По старой Конституции по факту председателю ВС подчиняются все советы вплоть до районного и поселкового. У Ельцина вроде вся исполнительная власть, но никто ни черта не подчиняется. Из всех его указов максимум 15 процентов выполнялось, с остальным посылали... Наступило двоевластие, то самое, классическое...
— С Руцким пересекались?
— У меня с ним конфликт вышел. Руцкой человек, как бы сказать, не очень обычный. Когда в Кремль въехали, он заказал портрет Петра I. Но со своим лицом. Это уже о многом говорит.
Правда, надо отдать должное: он на войне был, там три раза катапультировался. В плену афганском побывал. Пальцы плоскогубцами ломали. Но вот странность его проявилась в том, что он все время считал: мол, он сам стал вице-президентом, а не Ельцин его пригласил. Ну, считал и считал. Удивительно, что сам попросился на сельское хозяйство. Потом даже защитил докторскую по этому делу. Разобрался, наверное. Так вот, проводим мы совещание, горючего нет, а уборочная начинается на Кубани, в Ставрополье и на Дону. Я прожил на Кубани 26 лет и хорошо этот предмет знаю. Стоит бочка с соляркой, все подъезжают и набирают. И у каждого там троекратный запас. Советский Союз был устроен так, что у тебя всегда на всякий случай склады всем забиты, но ты всегда всем говоришь, что ни хрена нету. Я позвонил прямо из Овального зала Кремля главам администраций, всех спросил, что да как. Да, говорят, все нормально. А он раздул это.
Говорю: «Александр Владимирович, вы когда-нибудь на уборочной были?» — «Нет, и вы меня этим не уели». Да я уедать не собирался, просто спросил. А он чуть не приказывает: «Дайте из Госкомрезерва горючее, а потом восполните». Говорю: «Александр Владимирович, когда шла война, даже Сталин не разрешал из Госкомрезерва ничего брать». Он распаляется: «По моим данным, войны в ближайшее время не будет, поэтому дайте топливо!» Звонит Ельцин по прямому: «Что у вас там с Руцким?» — «Борис Николаевич, не дам я ничего из Госкомрезерва, что он как ребенок. Все это плач Ярославны...»
Успокоился Руцкой, пришел мириться, с бутылкой. Помирились. Он мне говорит: «Ухожу я из сельского хозяйства. Я у Бориса Николаевича напросился на коррупцию. Буду теперь коррупционеров выявлять». А на деле перешел на сторону Хасбулатова. И Хасбулатов первым делом сказал ему: «Надо Шумейко убрать». Появились «чемоданы с компроматом». Насвистел Руцкой там на меня целую гору, набрал всякого дерьма.
Ельцин вызывает меня и говорит: «Я сейчас указ напишу и освобожу и вас, и его. Вы разберитесь со всем этим. Я не верю, что вы там что-то такое натворили». Говорю: «Хорошо, Борис Николаевич, раз так надо, значит, надо».
— Что в чемоданах-то было?
— Два самых главных обвинения: завод детского питания для Московской области и 7 миллионов долларов помощи Москве. Дескать, я выделение этих денег подписал, а их расхитили. Пошел я в прокуратуру. Месяц туда отходил как на работу.
— Дело при Степанкове происходит?
— Степанков был генпрокурором, но, кроме того, он являлся депутатом в хасбулатовском Верховном Совете. Я ему говорю: «Что ты делаешь-то?» — «А что мне делать: Хасбулатов с Руцким каждый день по два раза звонят — когда, мол, ты Шумейко посадишь. Отвечаю, что нет доказательств. Они говорят, мы тебя самого тогда уберем». Так вот, первый эпизод такой. Пришел ко мне Тяжлов, глава Московской области тогдашний, и говорит, что детского питания нет, но у области деньги остались во Внешэкономбанке, 7 миллионов. Я написал бумагу. Они закупили где-то миллиона на два этого питания, а потом говорят: «Давай на оставшиеся деньги завод купим и сами будем его производить». Я еще подумал:
вот молодцы! И мы все переиграли. А к Тяжлову приходит следователь: «Где остальные миллионы?»Или «дело по Москве». Следователь мне говорит: «Вот, Владимир Филиппович, смотрите: Лужков девять раз ходил в правительство, хотел получить валюту, которая во Внешэкономбанке осталась. Восемь раз ему Гайдар отказал. Один раз он пришел к вам — и вы сразу все решили». А у меня было прямое поручение президента по этому поводу! Назавтра приношу в прокуратуру жалостливое письмо Лужкова: «Уважаемый Борис Николаевич, крупы осталось на 2 дня, сахара на 3, соли на 3, если мы не восполним запасы, москвичи забастуют...» И резолюция Ельцина уже мне: «Шумейко, взять немедленно под контроль». Москва получила деньги и закупила продукты. Вот и весь криминал...
— Коррупционных скандалов с именем Шумейко в лихие 90-е связывали немало. Дачи «Сосновка-1,2,3…» Еще раньше ваше имя прочно увязали с «генералом Димой» Якубовским.
— Якубовский необычный человек, необычного склада ума. Он смотрел на вещи, как потом оказалось, через призму выгоды: есть она или нет? Был такой генерал, царство ему небесное, Кобец Константин Иванович, несколько дней даже занимал пост министра обороны. Я с ним не то что дружил, а очень сильно приятельствовал: я умею водку настаивать на рябине, а он яблоки мочить. И два этих продукта очень хорошо сочетаются. Как-то он позвонил и говорит: «Я тут организовал охранное агентство, а мне оружие не дают, мне, генералу! Помоги. К тебе придет Якубовский такой, у меня работает». Приходит — белая рубашка шелковая с короткими рукавами, пиджак сверху, желтая кобура под мышкой. Говорит: «Жарко, можно я сниму пиджак?» Специально, чтобы я увидел, что у него кобура. Я спрашиваю: «Как тебя вообще сюда пустили?» — «А я пистолет сдал». И матом... Я говорю, ты что наглеешь здесь, еще раз слово матом скажешь, уйдешь отсюда. Он извинился.
А меня только-только назначили. 6 июня я пришел в правительство, и Гайдар подписал распоряжение освободить под мой секретариат на Старой площади четыре кабинета. А там сидели старые сотрудники, еще со времен Брежнева. Когда мой секретарь пришел, его послали в прямом смысле: мол, и ты, и твой Гайдар, и твой Шумейко скоро уйдут, а мы останемся. И хрен мы этот кабинет уступим.
Можете себе представить, ты первый вице-премьер, а тебе кабинет не дают! Я смотрю на Якубовского: «Кобец сказал, что ты все можешь». Отвечает: «Да, я могу все». — «Тогда тебе такое задание. Вот распоряжение и. о. премьера о том, что нам выделены кабинеты. А эти из ЦК нас послали... Придешь ночью, соберешь комиссию из полотеров и уборщиц. Аккуратненько уберешь все бумажки из этих комнат, но чтобы ничего не пропало! Повесишь таблички новые на двери, проведешь телефоны, и чтобы в 9 утра мой секретариат пришел, сел на свои места и начал работать. Сделаешь?» — «Сделаю». Потом я узнал, он свои доллары заплатил кое-кому и все сделал...
Он мне понравился, Якубовский. Потом он подробно рассказал свою историю, как хотел жениться на дочке Язова, как они там Западной группой войск занимались... Короче, попросился быть моим советником. Я хотел его взять на общественных началах, но он уж очень бурную деятельность развил от моего лица. Мне журналисты говорят: вот у вас там дача, там дача... А потом узнаю: оказывается, если ты говоришь, что строишь дачу для Шумейко, то никто не лезет из местной власти и многое прикрывается моим именем... Якубовский, да, он такой парень...
— А была еще история с присвоением воинских званий.
— Генералом он никогда не был. Есть в аппарате правительства отдел, который занимается связями с силовиками. И Кобец предложил назначить Диму туда. А до этого сам Кобец произвел его в полковники.
— За какие заслуги?
— У Якубовского отец, по-моему, полковник был, причем в каком-то очень закрытом институте, с которым считались. Когда он умер, остались сыновья. Мать хотела, чтобы они в военное училище попали. А евреев не брали в Советском Союзе. Но она пошла на прием к министру обороны, и Димке в порядке исключения разрешили поступать. И он ничего лучше не придумал, как сказать, что он побочный внук маршала Якубовского. Перед ним на цирлах ходило все училище. Потом, когда выявился обман, его в стройбат отправили. Ну, авантюрист, Остап Бендер! Его и прозвали «генерал Дима». Журналисты это умеют. А он не прочь был подыграть и побыть генералом.