Итамар К.
Шрифт:
Итамар снова сидел в пентхаузе, служившем офисом Каманскому. На сей раз он нашел отель без труда.
— Я, собственно, хотел поблагодарить вас за все, что вы сделали, — ответил Итамар на речи Каманского. Он вертелся на стуле, ощущая неловкость. — Без вашей помощи я бы не продвинулся ни на шаг.
— Ничего особенного я не делал. Просто увидел что-то стоящее и поддержал. Но создал сценарий ты, не я. Кроме того, ты совершенно правильно действовал.
— Я?
— Безусловно. Говорю об этом с полной серьезностью. Ты произвел прекрасное впечатление на членов комиссии. Парень наивный, честный, за деньгами не гонится. И это решает. Недавно я был на вечере «Овуляция окурка» в музее «Макор»,
— Нет, это было не совсем так. Я думаю, она не сообразила, что…
— Какая разница? Главное — она проголосовала за тебя вместе со всеми. Я объяснил Мураму, что нет никакой нужды цепляться за этот эпизод в сценарии. Ведь что такое сценарий? Сырье. Кусок мрамора, из которого высекают статую, как сказал Микеланджело. И кто знает, как она будет выглядеть?
— Я достаточно точно знаю, каким будет фильм, — возразил Итамар. — Может, что-то изменится, но в общем…
— Должен тебе сказать, еще не было случая, чтобы картина, созданная при моем участии, соответствовала бы сценарию.
— Разумеется, что многие вещи меняются на съемочной площадке, но я продумал все до мельчайших деталей. Ведь я работал над сценарием целых три года.
— Зря. Переработал два с половиной года. Каганов говорит, что полгода вполне достаточно, а уж он-то знает! Кстати, тебе известно, что его «Грошовая болтовня» получила вторую премию на фестивале в Баку?
— Неужели? Нет, не слышал.
— Я тебе удивляюсь. Вся страна говорит об этом. Ты не видел Каганова вчера в передаче «Утренняя булочка»? Он прекрасно выступил и в «Полднике», и в «Полуночной чашечке кофе». Я хочу скопировать его кубок и поставить здесь на полку. Кстати, вот тебе пример. У «Грошовой болтовни» практически не было сценария. Каганов предпочел дать волю актерам, и они повели за собой фильм.
— Хотя мой профессор в Нью-Йорке и предостерегал нас от излишней шлифовки сценария, чтобы он не «залоснился», мне все же всегда хочется довести работу до возможного совершенства, даже если речь идет, как вы справедливо заметили, всего лишь о сырье для фильма.
— Ответственность? Требовательность к себе? Я тебя хорошо понимаю. Сам такой.
— Может, это связано с тем, что я получил музыкальное образование. На скрипке нужно заниматься постоянно.
— Ты и на рояле играешь? Вчера я слышал замечательное исполнение. Кажется, что-то Бетховена. Ничто так не трогает душу, как классное исполнение. Так ты тоже перфекционист?
— Не знаю, возможно. Иногда это мешает, но, с другой стороны, если бы я не бился над сценарием, разве он произвел бы на вас такое впечатление?
— Потенциал, дружище! Прежде всего я проверяю, какой потенциал заложен в каждом деле. А в твоем сценарии про оперного певца есть потенциал для настоящего художественного шлягера. Интересно, что у тебя музыкальное образование. Я не знал.
— Я был скрипачом. Меламед, кстати, не оперный певец, хотя поговаривали о его участии в итальянской постановке «Сказок Гофмана».
— Чудный композитор Гофман.
— Немногие знают, что он был композитором.
— Кому надо — тот знает. Среди нас немало таких, кто слышал его «Сказки».
— Это не… — сорвалось у Итамара. Он чуть было не добавил «его», но вовремя остановился. — Да,
сам Гофман писал совсем неплохую музыку.— Почему ты раньше не сказал, что у тебя музыкальное образование? Послушай, ты не хочешь редактировать музыкальную энциклопедию «Рояль для юношества»?
— Я? Почему я?
— Ты же сказал, что у тебя музыкальное образование, не так ли?
— Ну да, я учился в Джульярде, но это не имеет никакого отношения к редактированию энциклопедий. К тому же я скрипач, а не пианист, хотя несколько лет играл и на рояле. В любом случае я не специалист в области теории.
— Специалист-хренист! Обязательно надо называться специалистом? Скрипка, рояль, какая разница? Ноты читать умеешь?
— Разумеется.
— Так чего же ты хочешь? По-моему, ты прекрасный специалист. Да еще учился в Джульярде! Этого мало, что ли? Я хорошо заплачу тебе. То есть не я, а Фонд Лимлиха для поощрения молодых деятелей искусства. Он финансирует эту энциклопедию, которую я согласился издать. Я полагаю, ты слышал о Фонде Лимлиха?
— Да. Случайно.
— Случайно? Это очень крупный фонд. Его основал старый аргентинский филантроп Мешулам Лимлих. Жаль, что он не владеет английским, да и на идише говорит с трудом. Нам нелегко понять друг друга, но мы стали закадычными друзьями. Понимаешь, мы оба болеем за израильскую культуру. Я даже помогал ему в выборе местных членов нашего комитета: порекомендовал доктора Ицика Авиталя, а также такого известного историка и критика, как Александр Эмек-Таль. Выдающиеся люди, а? Жаль только, что они ссорятся между собой… Придется найти замену Звулуни, писателю. Он вскоре уезжает за границу — получил назначение в Андорру на пост культурного атташе. Я тебе рассказывал, какая беседа у меня состоялась о нем с министром иностранных дел?
— Кажется, да.
— Вот я и думаю, не посадить ли на его место профессора Ярива Хофштеттера. Какого ты мнения о нем?
— Я с ним не знаком. Хофштеттер не появлялся на заседаниях академии.
— Да, прямо беда с ним. Он очень занят.
— Эта работа …
— Работа легкая. Ты сможешь и снимать фильм, и редактировать энциклопедию. На это ты будешь жить. Не забудь: чем больше мы сэкономим на зарплатах, тем больше денег останется для других вещей.
— По правде говоря, это не для меня.
— Упустишь такую возможность — поработать с Омером Томером.
— Омер Томер? У него музыкальное образование?
— Вечно ты находишь отговорки, — заметил Каманский с некоторой издевкой. — Музыкальное образование? Главное, что он умеет редактировать. Томер составил и отредактировал все, что выпустил в свет музей «Макор», все без исключения. У него десятилетний опыт. И разве не ясно, что он большой эрудит в вопросах эстетики?
Прочтя сомнение на лице Итамара, Каманский встал и подошел к книжному шкафу. Сняв с одной из полок большую стопку книг, он стал их перебирать, читая вслух названия: «Зеркало завтрашнего дня — взгляд на современность: картина, гумно, автострада», «Местные художницы и израильский мужчина», «Менахем Мурам: визуальное искусство сцены», «Первый день съемок «Незрелого винограда» М.Каганова: зрелость плода», «Норанит: носы против задов».
Каманский победно посмотрел на Итамара:
— Иэто еще не все. Ну, видишь? Один из сборников привлек особое внимание Каманского.
— Смотри, что я здесь нашел. Ты ведь спрашивал о музыкальном образовании Омера Томера, не так ли? Итамар кивнул головой. Каманский показал книгу:
— Читай, пожалуйста.
Итамар подался вперед, чтобы прочесть заголовок: «Волк, пастушья флейта и палестинская овца: сюрреализм против действительности».
— И после этого ты считаешь, что Омер Томер не может редактировать музыкальную энциклопедию?