История Ужасов
Шрифт:
– Старший лейтенант полиций Петров. – Вновь представился он, заглядывая любопытствующим взглядом внутрь, как только она открыла дверь. – Представитесь, пожалуйста. – Попросил-потребовал он. Она сунула ему заранее приготовленный паспорт, Петров бегло пробежал корку глазами. – Валерия Дмитриевна, Вам знакомы эти граждане? – Он протянул ей две фотографии, на которых улыбались двое парней. Один был высок и худощав, в белой майке и синих джинсах. Обнимал хрупкую девушку за талию, белозубо улыбался. Второй, темненький, немного восточной внешности с раскосыми глазами, чуть ниже роста, но тоже улыбался, но на фотографии был один. По ощущению фотография была одна, но после обработки, парней разделили, чтобы облегчить
– Нет. – Честно ответила она. – Я их не видела прежде.
– Валерия Дмитриевна, что Вам известно о прежних жильцах этой квартиры?
– Специалист фирмы, что порекомендовала это жилье, говорила что-то о двух студентах, передо мной проживавших тут. Но Инна сказала, что они съехали по каким-то семейным обстоятельствам.
– У Вас остался номер специалиста, Инны? – Вера кивнула и передала визитку Петрову. Номера агентства и риэлторши у неё сохранились в телефоне. – Хорошо. – Старший лейтенант кивнул головой. – Может Вам есть что-то добавить? Возможно, какие-то детали.
– Особо нечего. Инна, то есть специалист, говорила, что ребята были спокойные, на них не было жалоб и платили всегда заранее. А что случилось? – Поинтересовалась она.
– Граждане Ким и Сердееченко пропали четырнадцать дней назад. С родственниками на связь не выходят, в институте не появляются, о своих планах никого не извещали, в том числе сокурсников. Если что-то Вам станет известно, – он протянул кусок картона, – звоните в любое время. Петров попрощался, Лера закрыла за ним дверь, зло хлопнувшую, и так осталась стоять в оцепенении, обдумывая пропажу молодых людей.
–… воля не умирает, но благодаря доктрине метемпсихоза, перерождается в другом индивидууме. – Неожиданно, от чего она вздрогнула и покрылась гусиной кожей, включился звуком телевизор. Словно случился некий сбой и он, перезагрузив функции устройства, добавил звука. Она зашла в комнату. На экране, размахивая длинными руками, пританцовывал все тот же ведущий, распаляясь во внутреннем квесте придуманных историй, все ближе приближаясь к эмоциональной кульминации. – Еще Плутарх говорил о переселение душ с помощью палингенезии, и тому подтверждение первый человек имеющий подобное рождение. История нам рассказывает о библейском Мелхиседеке, не имевшего ни отца, ни матери, а у его жизни не было начала и не было конца. И хотя, в современной религии принято замалчивать подобные факты, однако они имеют место быть и страшный суд становиться уже не таким ужасным, если знать, что этой жизнью ничего не заканчивается… – Лера выключила звук, не в силах больше слушать эту ерунду, притянутую за уши.
– Как-то странно. – Подумала она про себя. – Возможно, что парни просто решили съехать на другую квартиру, лучшую. Нашли дополнительный источник финансирования и переехали с этой дыры, а другим не сказали, потому что не хотели раньше времени расстраивать новостью. Может это просто протест такой, против тотального контроля со стороны родителей и института. Хотя, – Лера вдруг вспомнила слова Петрова, – прошло уже две недели, а от парней ни слуха, ни духа. Впрочем, может еще все будет хорошо, пропажа найдется и все будут довольны.
Она зашла в ванную, умылась, зеркало было любезным и показало самые лучшие её стороны, скрыв недостатки, а потом пошла на кухню. Разогрела купленную порцию горохового супа, насыпала в него ржаных гренок и уселась за стол. Она не особо любила готовить, считая готовку причиной потери фигуры. Но зато любила стряпню кухарки одного сетевого магазина и всегда там затаривалась, когда та работала. Лера ела не торопясь, тщательно прожевывая крупные куски мяса. За окном, несмотря на позднее время, было почти 11:00 ночи, жизнь продолжала течь транспортными потоками, разрезала ночь огнями фар и резкими
сигналами клаксонов. Но до нее звуки долетали приглушенными, далекими, словно вся эта жизнь была на другом континенте, а она наблюдала за ней со стороны, не участвуя. Так Лере казалось, что она что-то может изменить в своей жизни, взглянув вот так на неё, отстраненно.Над головой протопали быстрыми, мелкими шажками чьи-то пятки. Звук был таким громким и неожиданным, что Лера выронила ложку в тарелку с недоеденным супом, и тот каплями замарал все вокруг, в том числе халат. Она раздраженно смахнула суп салфеткой и подумала про себя: «Вот тебе и старики, устроили ночные догонялки. Ошиблась Инна, все же живет кто-то надо мной, моложе тех старух у подъезда. Впрочем, одного непоседу еще можно вытерпеть». – И она, возвращаясь к тарелке супа, зацепилась взглядом за случайное. Вчерашнее пятно выросло, и по размеру почти достигло куриное яйцо. Но, насколько она понимала, ни одна плесень не способна так быстро расти, если, конечно, поражение на стене, под обоями, было кратно больше видимого.
– Черт! – В сердцах проговорила девушка. – Что же это за напасть! Таким темпом, когда приедет помогать Инна, пятно станет величиной с верблюда, и тогда придется менять все обои, чтобы скрыть последствия. – Насколько опасна эта плесень? – Она открыла браузер на телефоне, набила в поисковой строке нужное и прочла:
«…Чёрная ядовитая плесень (или по-научному Stachybotrys chartarum) – это гриб, который в дикой природе почти не встречается, но очень любит влажные помещения… Исследователи университета Кларксон установили, что опасная чёрная плесень может не только плохо влиять на самочувствие человека, но и вызывать депрессию и даже галлюцинации….»
– Ну, здорово! Еще мне галлюцинаций не хватало! Если в обещанный срок не устранит Инна, как обещала, заставлю Артема ободрать обои, победить эту заразу, чего бы это ни стоило и компенсировать её затраты агенством!
Над головой снова забухали мелкими шажками, но она не стала уделять этому событию значение, поставила недоеденный суп в раковину, и пошла спать, решив, что утром решать любые трудности намного легче, чем впечатлившись ночными фантомами, стараться вынести приговор итогу дня.
Её что-то разбудило, и она долго хлопала глазами в кромешную темноту зашторенного окна. Поискала глазами электронное табло будильника, на нем светились цифры 3:33 утра. Растерев лицо руками, и решив, что в этой ситуации лучшим решение будет сходить на кухню, выпить стакан теплого молока. Преодолев барьер между «под и над» одеялом, она спустила ноги, и тут случилось это.
Безумный, резкий, истеричный хохот прорезал потолочную бетонную плиту, ударил по ушам нервной, панической атакой. Она так не спустила ноги на пол, нырнув обратно под одеяло, завернувшись в плотный кокон, дрожа как осиновый лист, и повторяя не останавливаясь.
– БожеСпасииСохрани, БожеСпасииСохрани, БожеСпасииСохрани!
Смех прекратился так же неожиданно, как начался. Она смогла это определить по тому, что больше ничто не пыталось перекричать её мантру. Лера осторожно высунула голову, прислушалась – было тихо. Тогда осмелев, но все так же, завернутая в одеяло, встала с кровати и попробовала дойти до заряжающегося телефона. Над головой пронеслись, оглушая знакомые дробные шаги, пересекающие комнату от балкона, до противоположной стены и так бесконечно, не задерживаясь, не сбиваясь, не останавливаясь. Поняв, что это не так страшно, как дикий смех, Лера взяла телефон и тут же чуть его не выронила. Наверху шаги разогнались, а потом, словно не успев затормозить, грузное тело врезалось в стену. И еще раз, еще раз. Наступила тишина. Перепуганная Лера заставила себя дотянутся до упавшего смартфона, взяла его в руки, он осветил её лицо, откликаясь на прикосновения. Тачпад показывал 3:43.