Чтение онлайн

Под начальством магистратов находились низшие служащие (apparitores) и государственные рабы (servi publici).

Первые обычно были из вольноотпущенников и состояли на жалованьи, образуя канцелярию магистрата. Это — писцы, ликторы, посыль­ные, глашатаи, вестовые и проч.

Государственные же рабы служили для низших поручений. Они несли обязанности тюремщиков, палачей, служителей при храмах и т. п. Госу­дарственные рабы использовались также на общественных работах.

Прекрасную характеристику государственному строю Римской рес­публики дал Полибий (Всеобщая история, VI, 11—18). Более того, Полибий разработал теорию наилучшего государственного строя и признал таковым строй Римской республики. Главным критерием была стабильность политического строя, причину которой Полибий видел во взаимосвязи и взаимообусловленности всех ветвей власти в Риме. Обосновывая свою точку зрения, он писал: «В государстве римлян были все три ветви власти... причем все было распределено между отдельными властями и при помощи их устроено столь равномерно и правильно, что никто, даже из

туземцев, не мог бы решить, аристо­кратическое ли было все управление в совокупности, или демократи­ческое, или монархическое. Да это и понятно. В самом деле: если мы сосредоточим внимание на власти консулов, государство покажется вполне монархическим и царским, если на сенате — аристократиче­ским, если, наконец, кто-либо примет во внимание только положение народа, он, наверное, признает римское государство демократией. Теперь мы скажем, каким образом отдельные ветви власти могут при желании или мешать одна другой, или оказывать взаимную поддержку и содействие. Так, когда консул получает упомянутую выше власть и выступает в поход с полномочиями, он хотя и делается неограничен­ным исполнителем предлежащего дела, но не может обойтись без наро­да и сената: независимо от них он не в силах довести свое предприятие до конца. Ибо, очевидно, легионы нуждаются в непрерывной доставке припасов; между тем, помимо сенатского определения, не может быть доставлено легионам ни хлеба, ни одежды, ни жалованья; вследствие этого, если бы сенат пожелал вредить и препятствовать, начинания вож­дей остались бы невыполненными. Кроме того, от сената зависит, осу­ществятся или нет планы и расчеты военачальников и потому еще, что сенат имеет власть послать нового консула по истечении годичного срока или продлить службу действующего. Далее, во власти сената превоз­нести и возвеличить успехи вождей, равно как отнять у них блеск и умалить их; ибо без согласия сената и без денег, им отпускаемых, вое­начальники или совсем не могут устраивать так называемые у римлян триумфы, или не могут устроить их с подобающей торжественностью. К тому же они обязаны, как бы далеко от родины ни находились, доби­ваться благосклонности народа, ибо... народ утверждает или отвергает заключение мира и договоры. Важнее всего то, что консулы обязаны при сложении должности давать отчет в своих действиях перед наро­дом. Таким образом, для консулов весьма небезопасно пренебрегать благоволением как сената, так равно и народа.

С другой стороны, сенат при всей своей власти обязан в государ­ственных делах прежде всего сообразовываться с народом и пользо­ваться его благоволением, а важнейшие и серьезнейшие следствия и наказания за преступления против государства, наказуемые смертью, сенат не может производить, если предварительное постановление его о том не будет утверждено народом. Точно то же в делах, подле­жащих ведению сената, именно: если кто-нибудь войдет с предло­жением закона, который посягает в чем-либо на власть сената, при­надлежащую ему в силу обычая, или отнимает у сенаторов предсе­дательство и почести, или даже угрожает ущербом их имуществу, все это и подобное народ властен принять или отвергнуть. Но еще важнее следующее: хотя бы один из народных трибунов высказался против, сенат не только не в силах привести в исполнение свои по­становления, он не может устраивать совещания и даже собираться, а трибуны обязаны действовать всегда в угоду народу и прежде все­го сообразовываться с его волей. Таким образом, сенат по всем этим причинам боится народа и со вниманием относится к нему. В равной мере и народ находится в зависимости от сената и обязан сообразовываться с ним в делах государства и частных лиц. В самом деле, многие работы во всей Италии, перечислить которые было бы нелегко, по управлению и сооружению общественных зданий, а также многие реки, гавани, сады, прииски, земли, короче все, что находится во власти римлян, отдается цензорами на откуп. Все поименованное здесь находится в ведении народа, и, можно сказать, почти все гражда­не причастны к откупам и к получаемым через них выгодам. Так, одни за плату сами принимают что-либо от цензоров на откуп, другие идут в товарищи к ним, третьи являются поручителями за откупщиков, чет­вертые несут за них в государственную казну свое состояние. По всем этим делам решает сенат, именно: назначить срок уплаты, в случае несчастья облегчить плательщиков или при несостоятельности совсем освободить от обязательства. Словом, во многих случаях сенат имеет возможность причинить вред или пособить людям, имеющим отноше­ние к общественному достоянию, ибо по всем поименнованным делам нужно обращаться в сенат. Потом — что самое важное — из среды сенаторов избираются судьи в многочисленнейших тяжбах как госу­дарственных, так и частных, если только тяжбы возбуждаются по важ­ному обвинению. Вот почему все граждане, находясь в зависимости от сената и опасаясь неверного исхода тяжбы, заботливо воздержива­ются от возражений против сенатских определений и от противодей­ствия сенату. Точно так же они не имеют охоты противодействовать видам консулов, ибо каждый гражданин в отдельности и все вместе подчинены власти консулов во время войны.

Хотя каждая власть имеет полную возможность и вредить другой, и помогать, однако во всех положениях они обнаруживают подобаю­щее единодушие, и потому нельзя было бы указать лучшего государ­ственного устройства. В самом деле, когда какая-либо угрожающая извне общая опасность побуждает их к единодушию и взаимопомо­щи, государство обыкновенно оказывается столь могущественным и деятельным, что никакие нужды не остаются без удовлетворения. Если что-нибудь случится, всегда все римляне соревнуются друг с другом в совместном обсуждении, исполнение принятого решения не запаздывает, каждый отдельно и все в совокупности содействуют осуществлению начинаний. Вот почему это государство благодаря своеобразности строя оказывается неодолимым и осуществляет все свои планы» (VI, 11—18, пер. Ф. Г. Мищенко).

Свержение царской власти, борьба с этрусками ослабили Рим. Поэтому римля­не стали искать себе союзников и нашли таковых в лице латинов и герников, в ре­зультате чего в начале V в. сложился тройственный союз, противостоявший общим врагам — эквам, вольскам и этрускам. Первым крупным внешнеполитическим ус­пехом Рима было завоевание города Вейи (в начале IV в.). Однако вскоре, в 390 г., Рим постигла катастрофа — нашествие галлов. Только к середине IV в. Рим окон­чательно оправился от поражения и перешел к активной внешней политике. С 343 г. начинается решающий этап борьбы Рима за объединение Италии под своей влас­тью. Главным противником выступили самниты, победа над которыми после трех тяжелых войн сделала Рим гегемоном всей Италии. В начале III в. царь Эпира Пирр попытался сокрушить могущество римлян, но Рим выдержал испытание на прочность и к 264 г. окончательно закрепил свое господство над Италией.

493 г. — заключение договора между римлянами и латинами.

396 г. — захват города Вейи.

390 г. — захват Рима галлами.

343—290 гг. — Самнитские войны.

280—275 гг. — война с Пирром.

Внешняя история Рима в царский период, так же как и его внутренняя история, содержит в своей традиционной форме много недостоверного и может быть восстановлена лишь в самых общих чертах. В VII в. на терри­тории старого Лация существовало несколько примитивных федераций латинских народцев, одной из которых было объединение вокруг Альбы Лонги. Центром его было святилище Латинского Юпитера на Альбанской горе. По-видимому, в это объединение входил и царский Рим. Пережит­ком такого положения являлся Латинский праздник, ежегодно справляв­шийся и в более поздние времена при святилище Юпитера. Характер Аль­банской федерации нам не известен. Можно только предполагать, что она была очень примитивной и что Рим не играл в ней руководящей роли.

Разрушение Альбы Лонги традиция приписывает царю Туллу Гостилию, и, как было указано в главе V, это свидетельство кажется правдопо­добным. Однако нельзя сказать ничего определенного о том, оказалась ли Альбанская федерация после этого распущенной, а если уцелела, то ка­кую роль стал играть в ней Рим.

Традиция упоминает и о других войнах этой эпохи — с латинами, са­бинами и этрусками. Эти события не поддаются проверке, хотя и очень вероятны: нижнее течение Тибра и плодородная равнина Лация были объек­тами воздействий, идущих со стороны окружающих народов, и Рим играл роль не только наступающей, но и обороняющейся стороны. Один момент здесь должен быть подчеркнут: стремление Рима к устью Тибра с целью захвата соляных промыслов. И хотя данные традиции об основании Анком Марцием гавани Остии при впадении Тибра в море должны быть от­брошены (Остия была основана позднее), само движение Рима в этом на­правлении и войны на этой почве с этрусками, по всей вероятности, соот­ветствуют действительности (гл. V).

Начиная с Тарквиниев, усиливается борьба Рима с Южной Этрурией. И хотя традиция страдает здесь сильными преувеличениями (например, тот совершенно невероятный факт, что при обоих Тарквиниях и Сервии Туллии Рим подчинил себе союз 12 этрусских городов), в целом общее направление римской политики при трех последних царях освещено пра­вильно. Точно так же соответствует действительности огромное усиление римского влияния в Лации. Об этом говорят как данные традиции о поко­рении многих латинских общин представителями этрусской династии, так и договор с Карфагеном 508 г.

В главе VII мы привели текст этого замечательного документа, под­линность которого не вызывает сомнений, и дали его толкование. Здесь нужно повторить, что договор свидетельствует о широте торговых инте­ресов Рима в ту эпоху и о его влиянии в прибрежной полосе Лация, про­стирающейся почти до Кампании. Оба эти факта, в особенности если со­поставить их с сужением внешней политики Рима в раннереспубликанский период, могут говорить только об одном: в конце VI в. Рим находился в сфере этрусских торговых и политических влияний.

В главе VII мы говорили и о внешних событиях, связанных с падением царской власти в Риме: о подчинении Рима Порсенной, о походе Арунта и его поражении при Ариции латинами и кампанскими греками. Это пора­жение не только ускорило падение этрусского господства в Риме, но и при­вело к тому, что большая часть Лация получила независимость. Восемь латинских общин (Тускул, Ариция, Ардея, Ланувий, Лаврент, Кора, Помеция и Тибур) составили новую федерацию [87] , во главе которой стоял Тускул, но религиозным центром было святилище Дианы в Ариции.

Таким образом, в V в. Рим вступает ослабленным. Его внешнее влия­ние, завоеванное в конце царского периода, почти целиком было потеря­но. Этим воспользовались вольски, соседи латинов с юго-востока. Спус­тившись с гор, они захватили южную часть Лация. Набеги вольсков, быть может, простирались до самого Рима, что отразилось в легенде о Кориолане, хотя и неправильно датированной. Опасность для Лация усугубля­лась союзом вольсков с эквами, жившими к северу от вольсков. Это заста­вило в 493 г. римлян и латинов заключить союзный договор [88] . Его инициа­тором традиция считает консула 493 г. Спурия Кассия, с именем которого связывается также первый аграрный законопроект (гл. VIII).