История Млечного пути
Шрифт:
– Могу. – Альберт пожал плечами. – Проведем минимальный курс диагностики, подготовим тебя и, примерно через неделю, можно будет прооперировать. Всего-то нужно удалить аномальную часть и заменить на новую, выращенную из твоих стволовых клеток. Биоматериал у меня есть, так что я пока передам его генетикам, чтобы они…
– Хорошо. – Маер порылся зачем-то в карманах, ничего не нашел и подошел к своему врачу. – Послезавтра я улетаю. – Пришлось сильно напрячь взгляд, чтобы увидеть лицо друга, побочное действие сканера все еще действовало на глаза. – Через шесть месяцев, как вернусь, тогда и сделаешь. – Он протянул ему руку ладонью вверх.
На самом деле он прекрасно знал, что этот полет продлится совсем не шесть месяцев. Это будет совершенно другой полет. Не похожий на любой другой. Это
– Грек! Подожди…
Но грек только поманил пальцами, требуя то, зачем собственно, сюда и явился.
– Ты не понимаешь? – Альберт замотал головой и, сказанное им было и не вопросом и не утверждением. – Тебе нельзя лететь!
– Да иди ты, знаешь куда! А тебе нельзя лечить! – Он снова поманил пальцами. – Подпишешь, или мне к другому врачу пойти?
– С таким кровавым пузырем в мозгу, тебе не один врач не даст положительный допуск! – Альберт развел руками. – Тебя любая перегрузка убить может!
– Даст. Еще как даст. – Маер усмехнулся. – В этом продажном мире все дается и продается.
Врач отошел в сторону, прошелся по помещению манипуляционной, подошел к сканеру, погасил его питание и, кашлянув в кулак, отправился в рабочий кабинет. Маер послушно пошел за ним.
Выбора не было. Сегодня истекал последний день для передачи работодателю, владельцу СИД, медицинского допуска, дающего ему право работать на космическом судне и подтверждающее его удовлетворительные физиологические и медицинские показатели. Маер прошел за ним в кабинет и закрыл за собой дверь. Даст карту. Еще как даст. Он тоже понимает, что Грек не только пациент, а еще и друг, уйдет к другому врачу и не только дружбе конец, а еще и вообще решит не избавляться от смертельной патологии. А ведь Альберт, прежде всего врач. А Маер злопамятный и обидчивый старик.
– Альберт, я очень спешу. – Он встал посреди кабинета как вкопанный.
– Ты вообще представляешь, что у тебя там? – Он взял в руку квант накопитель информации и постучал им о свою голову.
– А должен? – Маер подумал, что на ней его форма допуска.
– А! – Он махнул рукой и положил квант на считыватель, потом открыл экран делса и начал вносить в появившийся над столом документ изменения. – Я отдам тебе ее, но только при одном условии.
– Все что пожелаешь.
– Как только вернешься, придешь сразу ко мне. И потом никаких полетов! – Он придвинул карту от считывателя до противоположного края стола и экран погас.
Маер взял ее и сунул в карман куртки.
– Что значит никаких полетов?
– А то и значит! – Врач откинулся на спинку кресла и та, тут же подстроилась под особенности его спины. – Я тебе отверстие в голове лазером сделаю и, кусок твоего мозга вытащу. Ты что думаешь, все так быстро произойдет и ты, отойдя от наркоза, бросишься сломя голову на стартовую платформу?
– А не так? – Маер усмехнулся, делая вид, что его все это не пугает, но в действительности, страх от всего происходящего засел у него глубоко внутри и уже не собирался вылезать оттуда.
Врач замолчал. В нем вдруг родилась жалость. Он понял, что этот человек не просто отказывается признавать у себя факт болезни, способной убить его в любой момент, он попросту не желает признавать себя больным! Он слишком давно и хорошо знал его самого, знал его скверный и сложный характер, его нрав и в то же время оставался его другом, был проникнут к нему огромной симпатией.
– Не так, Грек. Пора будет всерьез задуматься о выходе на заслуженный отдых.
Глаза старого командира опустились вниз, где он увидел перфорированный металлический пол с вентиляционными прорезями в его панелях.
– Значит, на пенсию меня
отправляешь? – В его голосе проскользнула едва различимая горечь.Альберт Малагвинов поднялся, обошел стол и подошел к другу. Он положил ему руку на плечо и посмотрел в глаза.
– И в этом нет никакой трагедии. Тебя давно приглашают преподавать в академию. Иди, учи молодежь. – Он вздохнул. – Завтра зайдешь. Только не забудь. Я заказал для тебя препараты, которые помогут пережить перегрузки в предстоящем полете. Пока будешь там, – он кивнул куда-то вверх, – нужно будет принимать их строго по инструкции.
Грек покачал головой, одернул плечо, скинув руку друга и через пару секунд паузы, вытянулся, подался вперед и ткнул указательным пальцем в грудь врачу.
– Молчи об этом, понял!
– Конечно! – Альберт сделал шаг назад. – Грек, ты уже не молод, рано или поздно должен был настать этот момент…
– Заткнись нахер, а! – Грек поднял ладонь и остановил врача. – Я все учту! – Силой, распахнув легкую полимерную дверь, он вышел и так же сильно хлопнул ею за собой.
– Грек! – Крикнул врач ему в след, но тот его уже не слышал.
* * *
Пациент вышел из медицинского центра и по мощеной узкой дорожке, имитирующей природный камень, направился через аллею из тропических пальм к большим белым узорчатым воротам. По обе стороны от дорожки располагался газон с аккуратно подстриженной зеленой травой. Между пальмами на траве сидели или лежали люди. Влюбленные парочки, и просто группы по несколько молодых людей. Некоторые, молча, дремали, некоторые оживленно общались. Это были отпрыски жителей Верхнего уровня орбитальной станции Порт. Люди, жизнь которых вызывает восхищение у тех, кто знаком с их бытом и недоумение у тех, кто впервые слышит о них.
За воротами, взору представал светлый квартал из нескольких десятков похожих друг на друга таунхаусов. Таун-парк. Они стояли аккуратными рядами разделенные насаждениями редких экзотических растений. Квартал истинных и неподражаемых жителей орбитальной станции. Потомки тех героев, которые положили свои жизни на строительстве Порта триста с лишним лет назад. Которые сражались с рейдерами-захватчиками, посланными земными правительствами Нового Европейского Содружества, для того чтобы прекратить политическую и экономическую независимость только набиравшей тогда силы орбитальной станции. Теперь, Порт – отдельное государство. Конклав. На его территории действуют суверенные законы и их устанавливают члены Совета Управления станции. Именно их дома только что и остались немного позади Грека Маера. Глядя на них и на их молодых продолжателей рода, истинных неземных жителей, он почему-то подумал не о славных их предках, а о тех, кто на самом деле строил Порт и о тех, кто на самом деле с оружием в руках отражал атаки рейдерских отрядов. Сотни людей, инженеров, техников, монтажников, гибли на строительстве орбитальных уровней от разрушений непродуманных первых конструкций и от солнечной радиации, которую не могли остановить несовершенные и дешевые вакуумные костюмы. Строители гибли и позже. Еще несколько поколений они зарабатывали опухоли мозга, лейкемию и другие виды лучевых пороков на орбитальном строительстве. У их потомков и посейчас порой рождаются дети с генетическими мутациями. Вот кто должен был жить в этих таунхаусах и чьи дети должны сейчас нежатся в зеленой, пусть и искусственно выращенной траве. Только там живут не они, а те, чьи предки называли себя руководителями строительных секторов и даже возможно никогда в жизни не надевали тяжелые инженерные костюмы и не стояли не передовой с подручным оружием. Когда под видом беженцев, на временную передержку с Земли поднялись транспортные суда, а Порт отказал им в стыковке, те решили брать сектора на абордаж и в проломленные шлюзы и витражи, словно тараканы полезли бойцы в броне и с автоматическим оружием. Тогда люди сражались не за своих руководителей. Они прекрасно понимали, что никто не будет оставлять в живых свидетелей, даже простых рабочих, ведь операция по захвату была совершенно неожиданна для администрации и простых обитателей станции. Строители сражались за себя и за свои семьи. Они бесстрашно шли напролом, не боясь смерти, зная, что приказ у рейдерских отрядов был – в живых не оставлять никого.