Чтение онлайн

В других местах летописец говорит только о полочанах и смолянах. Он знает и большой кривичский город Изборск, находившийся уже в Псковской земле. Одним словом, наименование кривичей у летописца носит неопределенный характер. В сущности, в его представлении на верховьях Днепра, Двины и Волги, в Новгороде, Пскове и Изборске сидит племя, которое он преимущественно называет славянами, или по главным городам и рекам и к некоторой только части которого он иногда прилагает наименование кривичей. Немало трудностей представляется и в вопросе о языке. Древние говоры — полоцкий и смоленский — несомненно принадлежат к белорусскому языку. Между тем, уже в эпоху летописца кривичи сидят в Новгороде и Пскове, т. е. в местности, где развились великорусские говоры. Кривичи перешли далеко за Днепр, здесь встретились с вятичами и здесь также вырабатывались великорусские говоры. Следовательно, [по]является сомнение, представляют ли собой кривичи предков великорусского племени, подвергшихся на западе дреговичскому влиянию в области языка, или же, напротив, они являются предками белорусов, т. е. родственным племенем дреговичам и радимичам, но колонизовавшим Новгородско-Псковскую область и отчасти Суздальскую и выработавшим здесь вместе с вятичами основы великорусского языка, или подвергшимся влиянию вятичей. Первое предположение является, однако, весьма сомнительным. Все затруднения устраняются, если мы обратим внимание на указанные раньше колебания нашего летописца и примем единственно правильное объяснение слова кривичи. Название кривичей не поддается никаким объяснениям из славянского

языка, ибо разного рода этимологические предположения ничего в этом вопросе не уясняют. Но следует обратить весьма серьезное внимание на то, что литовцы до сих пор называют всех славян кривичами. Себя именем кривичей это племя никогда не называло, но части этого племени назывались по рекам и городам. Следовательно, это название заимствованное, чужое, и в таком виде было усвоено начальным летописцем, который, однако, различает кривичей по городам и рекам. Поэтому напрашивается уже указанное филологами сопоставление литовского кривичи с литовским же словом Krievi, что означает топь, трясина, болото. Если мы остановимся на этом объяснении, то тогда отпадает целый ряд сомнений и для нас будет ясно, что северо-восточная часть Белоруссии была занята также дреговичами, название которых литовцы просто перевели на свой язык и применили вообще к славянам, с которыми они столкнулись. Тогда не придется искать причин совпадения языковых особенностей у кривичей и дреговичей, не придется переселять кривичей с места на место, на что не уполномачивает ни один источник и придется принять естественный вывод о том, что дреговичи, будучи частью ляшского племени, имели тяготение к колонизации на север и восток, где столкнулись с финнами и вятичами и потеряли здесь, под влиянием скрещиваний, некоторые особенности своего наречия.

Итак, все эти данные и соображения приводят нас к тому выводу, что белорусское племя, хотя в глубокой древности делилось на три ветви или даже на две, искони жило в указанной местности и по происхождению своему отличалось от других русских племен, ибо было частью ляшского племени, было отрезано от последнего с запада литовскими племенами и в последующей исторической жизни в сильной мере восприняло черты окружавших их русских племен. Это сближение предков-белорусов с восточно-русскими племенами могло произойти потому, что от ляхов они отделились в очень раннее время, когда языковые особенности еще не резко разделяли славянские племена на ветвь западную и ветвь восточную, когда еще в общем господствовали основы славянского праязыка, однако, уже с некоторыми подразделениями. Этим именно объясняются те немногие, но чрезвычайно характерные и важные черты в языке белорусов, которые он имеет общими с польским языком. Это не только черты говора, но черты, покоящиеся на физиологических основаниях. Мы имеем в виду такие особенности, как белорусское дзеканье и цеканье; сюда же надо отнести и отвердение мягкого «р». Белорусу и теперь физиологически трудно подавить в себе эти особенности родного языка, несмотря на образование на русском языке и на жизнь среди русских. Окончательно эти особенности среди языковых явлений теряются только под влиянием скрещиваний и изолированной жизни целых поколений.

Из предыдущего ясно, что белорусское племя искони занимало ту самую территорию, на которой оно живет и поныне, за весьма небольшим исключением. Никакие иные народы никогда не занимали этой территории. Таким образом, белорусское племя сохранило наибольшую чистоту славянского типа и в этом смысле белорусы, подобно полякам, являются наиболее чистым славянским племенем. В историческом прошлом Белоруссии нет никаких элементов скрещивания, потому что никакие народы в массе не поселялись в этой стороне. В этом смысле белорусы в сильной мере отличаются от украинцев и великороссов. Хотя северная Украина является также местом исконного поселения славян, однако, она была страной нередкого отлива и прилива чужеродного народа, что в сильной мере способствовало изменению славянского типа украинцев. В нем очень много примесей тюркской крови, остатков печенегов, черных клобуков, торков, половцев и, наконец, татар. Здесь впоследствии в массе развились польские колонизации. Великорусское же племя явилось в сильнейшей мере результатом скрещивания славянского племени с финнами и тюрками.

Даже те племена, которые в силу исторических причин, попадали в среду белорусов в более или менее значительном количестве, не подвергались ассимиляции и сами не подвергали ассимиляции белорусов. Таковы евреи и татары. С 14 в. евреи поселились в разных местностях Белоруссии в более или менее значительных группах. Тогда же на рубежах между белорусскими и литовскими племенами были поселены значительными группами татары, но они не утратили и до наших дней бытовых и этнографических особенностей. С конца 14 в. Белоруссия находилась в непрерывных сношениях с поляками. Но это не было массовое переселение польской нации; кроме того, поляки и составляли и составляют обособленную часть населения. Вот почему даже внешний облик типичного белоруса совпадает с теми описаниями внешнего вида славян, с которым еще мы встречаемся у древних писателей. Это тип светловолосых и голубоглазых людей. И еще Геродот также характеризовал своих будинов. Данные антропологии, несмотря на малую их достоверность, подтверждают сказанное: славяне принадлежат к типу длинноголовых и в настоящее время этот тип преобладает в среде белорусов (около 80 % по Нидерле).

В течение столетий белорусское племя приходило в соприкосновение с соседями и впитало в себя некоторые заимствования из их языков. Так, соседство с финнами оставило в белорусском языке некоторое количество слов, но сравнительно немного и притом таких, которые общи и другим русским наречиям. Языковый белорусский материал в более сильной мере пополнился словами из литовского и латышского языков, что вполне понятно. Так, белорусы заняли у литовцев и латышей 36 распространенных слов и не менее 54 известных только отчасти в некоторых местах. Зато латышский и литовский словари пестрят массой слов, взятых из русского языка вообще и особенно из белорусского. Заимствования от финнов могут относиться к более древнему периоду. К более позднему периоду относятся обширные заимствования из польского языка, что вполне естественно. К тому же разряду заимствований должен быть отнесен и тот ряд слов, который попал в белорусский язык через поляков от немцев или из еврейского жаргона. Вообще в этом отношении определить переходные ступени того или другого слова довольно трудно (напр., авантюра, вандроваць — могли перейти через посредство польского, или непосредственно из французского и немецкого). Наибольшее количество заимствовано из татарского языка. Частью это объясняется соседством с татарами, живущими в самой Белоруссии, частью тем, что эти слова могли перейти в белорусский из русского.

Впрочем, все эти заимствования из чужих языков вполне естественны и свойственны всем языкам. В белорусском языке количество заимствований, вообще говоря, невелико и для дальнейшего времени не дает указаний относительно того, что это племя находилось в сфере влияния какой-нибудь соседней народности. Когда один народ заимствует от другого соседнего народа впервые те или другие блага культуры, то он заимствует у этого народа-просветителя и терминологию культурных благ. Так, финны многие понятия заимствовали у литовцев и русских, литовцы — у русских славян.

Подобного рода планомерного заимствования в белорусском языке нет, от древнейшего периода встречаются отдельные слова. Следовательно, не к нему шли заимствования культурных благ, а напротив, соседние менее культурные народы заимствовали эти блага от дреговичей и кривичей. Что касается позднейшего времени, которое охватывает период культурных сношений с Польшей, то, конечно, здесь имеются от этого периода в белорусском языке ряд речений, указывающих на культурные заимствования и о чем

нам придется еще не раз говорить.

Сравнительно с масштабом колонизации великорусской и даже отчасти украинской, история белорусского племени не отличается широким колонизационным размахом. Период его колонизации краток и относится только к древнейшей эпохе. Племена дреговичей и кривичей в древнейшую эпоху отличались густотой населения. Это доказывается, напр. тем, что на территории одной Минской губ. зарегистрировано около тысячи городищ, т. е. мест древних укреплений, и до тридцати тысяч курганов. Так как такая регистрация является более или менее случайной и так как множество древних поселений и погребений уничтожалось в течение стольких веков, то, само собою разумеется, эти данные свидетельствуют о густоте древнейшего населения. Густота населения и неудобства обитаемой местности побуждали древние народы к переселениям. Мы уже знаем, [что] в эпоху расселения славян, часть дреговичского племени выделилась и перешла на Балканский полуостров, где ее византийские писатели знают под именем драгувитов. Северо-восточная часть дреговичского племени, известная под именем кривичей, начала движение, как об этом уже приходилось говорить, еще в 10 и 11 вв. Кривичи сидят среди финских племен, постепенно подвергая их ассимиляции. Племя радимичей принимало очень слабое участие в колонизации, вероятно потому, что оно не густо заселяло свою область. Впрочем, можно отметить некоторое движение радимичей в область Окского бассейна, где иногда встречаются названия рек такие же, какие встречаются и в области радимичей (напр., Проня). Но здесь радимичи встречались с потоком колонизации вятичей. Кривичская колонизация будущего центра Великороссии объясняет и то любопытное обстоятельство, что древний полоцкий говор был промежуточным звеном между говором северных кривичей и говором дреговичей. В раннем псковском говоре замечаются признаки, свойственные говору дреговичскому (произнесение неударяемого «е» и [«и»] как «я», т. е. один из видов акания). Этой ранней колонизацией, наконец, объясняются такие факты, как сохранение белорусских говоров и Московской, Тверской, Калужской и соседних губерниях.

Данные археологии блестящим образом подтверждают только что сказанное о колонизационном движении кривичей и шедших за ними с юга дреговичей. У кривичей преобладал обряд трупосжигания. Сожжение совершалось на месте, в насыпи. Тип курганов, характеризующих верховья Березины, а равно и курганный инвентарь, распространенный в области Пскова, характерен для области Смоленской. Но в то же время ярославские курганы 10 в. по находкам и обрядам погребения представляют собою полное подобие смоленских (Спицын). Это подтверждает факт колонизации Ростовской области из страны кривичей. Погребение с трупосожжением характеризует собою обычай кривичей, тогда как в радимичских курганах трупосожжения очень редки, редко оно и в дреговичских курганах. Но в некоторых местностях чисто дреговичской территории, напр., в Речицком уезде, в значительной мере преобладает трупосожжение. Вообще, на Припяти замечается смешанная форма погребения, так как [влияли] жившие к югу от Припяти племена древлян. [Кривичи двигались] в Подвинье и в верхнее Приднепровье, перейдя в восточные бассейны этих рек. Отсюда кривичи устремлялись к верхней Волге и начали колонизировать местности Псковской и Новгородской областей. Еще древний летописец знает великий град в Кривичах Изборск, находящийся уже на территории древнего Пскова. Таким образом, уже в очень раннее время кривичи заняли не только ту территорию, на которой они осели и были известны под именем, т. е. территорию Верхнего Днепра (смоленские кривичи) и территорию Подвинья (полоцкие кривичи), оттесняя на востоке финн ов, а на севере литовцев, но и пошли вглубь финской территории к северу, занимая местности чисто финские, т. е. местности территории древнего Пскова и Великого Новгорода. Высказанное много раньше и часто потом подвергавшееся сомнению предположение о том, что Новгород и Псков являются колонией кривичей, в настоящее время уже не возбуждает сомнений, потому что поддерживается не только данными нашего начального летописца, но и данными филологическими (академик Шахматов). Этим объясняется и то обстоятельство, что в наиболее раннюю эпоху кривичи входят в состав северно-русского политического союза и, по рассказу летописца, вместе с Новгородом призывают варягов. Еще в 9-10 вв. вокруг Новгорода были финские поселения, что указывает на то, что колонизация кривичей появляется здесь очень недавно и кривичи не успели еще поглотить и ассимилировать соседние инородческие племена. То же самое происходило и в восточном направлении. Обширная область среднего Поволжья, Суздальская земля первоначально заселялась колонистами из кривичского племени. Правда, туда направлялась колонизация и из других местностей, напр., из племени вятичей, но, во всяком случае, наиболее ранняя колонизация Суздальской земли идет из Смоленской области. Даже в 12 в. еще сохранились воспоминания о даннических отношениях Суздаля к Смоленску. Таким образом, область мери получила свою первоначальную колонизацию из области кривичей. И здесь, в Ростове и в Суздале пользовались обрядом трупосожжения. Очевидно, [что] в Припятской местности происходили какие-то передвижения славянских племен и, может быть, здесь был заметен некоторый влив древлянского населения в среду дреговичского, но в таком случае этот влив не оставил следов в языке дреговичей. Напротив, когда в последующие времена древлянские племена спасались на дреговичскую территорию от татарского разгрома и потом возвращались на свою территорию обратно, то они вносили в малорусские говоры некоторые позаимствования из белорусских говоров.

После этих общих замечаний, характеризующих наиболее ранние известия о предках белорусов, мы теперь перейдем к характеристике древнейшего быта.

На всем протяжении Верхнего Приднепровья в Белоруссии находятся орудия, принадлежащие каменному веку. Орудия эти бывают двух типов: из неотесанного камня, нешлифованные, относящиеся к древнейшей эпохе каменного века (палеолитической), когда человек подбирал находящиеся на поверхности земли камни и слегка приспособлял их для своего обихода и орудия из кремня, хорошо отшлифованные; последние принадлежат уже к новейшей эпохе каменного века (неолитической) и показывают значительный рост культуры. На пространстве Минской губ. находят предметы, относящиеся к обеим эпохам каменного века, напротив, на территории древних кривичей встречаются предметы, исключительно принадлежащие к позднейшей эпохе. Судя по остаткам каменного века можно думать, что население этого времени в одних [случаях] вело бродячий образ жизни, в других — оседлый. Так, к северу от Западной Двины орудия каменного века не встречаются большими группами; напротив, к югу от нее, вблизи доисторического водного бассейна, покрывающего Полесскую низменность, попадается множество орудий на одном и том же месте, что свидетельствует о существовании здесь целых поселков первобытного человека. Люди каменного века имели достаточно орудий для борьбы с животными и охоты за ними (копья, стрелы, топоры), для ловли рыбы, наконец, и для земледелия, напр., серпы, жернова. Они уже вели меновую торговлю с соседними народами, так как среди предметов каменного века встречаются бусы, раковины и орудия, сделанные не из местного материала. Мало того, человек позднейшей каменной эпохи имел некоторые религиозные представления, так как погребал своих покойников и делал для них могилы из каменных плит.

Во многих местностях Европы и Азии каменный век сменился бронзовым; но на территории Западной России предметы бронзового века весьма незначительны и встречаются вместе с железными, что указывает на то, что здесь или население само сразу перешло к употреблению железных орудий, или же вся территория была занята пришельцами, употреблявшими тот же материал.

Все эти находки вещей каменного периода характеризуют быт очень отдаленного времени, исчисляемого тысячелетиями до Р[ождества] Х[ристова], когда еще нельзя говорить о каких-либо определенных племенах, живших на данной территории.