Чтение онлайн

— Ах вот как! — оскорбленным тоном заявил Псаммиад. — Так вы хотите, воспользовавшись моим врожденным безразличием к материальным благам (особенно тем из них, что произведены в вашем пошлом и безвкусном мире), подсунуть мне средство передвижения, которое не будет стоить вам ровным счетом ничего? Хороши, нечего сказать! Нет уж, пойду-ка я залягу в песок. И прошу больше меня не беспокоить!

С этими словами он отправился в песок, что, как вы, наверное, помните у него означало «в постель», а Сирил с Робертом в самом мрачном настроении отправились в Сент-Джеймсский парк кормить уток.

Что же до девочек, то они весь день просидели за шитьем. Правда, сначала они достали

моток самой лучшей зеленой ленты, приобретенной за очень большие деньги в «Либертиз», и отрезали от него два куска по пол-ярда длиной. Потом они разрезали напополам полотенце. И уж только потом они взяли в руки иголки и принялись шить, как угорелые. Им ужасно хотелось поскорее закончить со своей работой, потому что работали они над новой сумкой для Псаммиада — каждая над своей половиной. Джейн, у которой была пятерка по вышиванию, тройка по арифметике и небольшой моток зеленого шелка, украсила свою половину великолепным изображением четырехлистного трилистника (и это несмотря на то, что Антея перед тем нарисовала ей совершенно правильный контур). На антеевой стороне наличествовали огромные красные буквы, любовно (но немного поспешно) вышитые парадной тамбурной строкой. Выглядели они примерно так:

Ей ужасно хотелось разместить оба слова в одну или же, на худой конец, в две строки, но, как говорят люди, выпускающие книжки, «она выбрала слишком большой кегль», и в результате средство передвижения Псаммиада сразу же и навеки веков получило не совсем лестное прозвище «адова авоська» (сам Псаммиад, правда, об этом так никогда и не узнал). Обе половинки были сшиты воедино при помощи нянечкиной швейной машинки, а на ручки пошли самые лучшие красные ленты, какие Антея когда-либо в жизни заплетала себе в волосы.

После чая, на котором присутствовали и вернувшиеся с весьма неутешительным докладом о нравах сент-джеймсских уток мальчики, Антея собралась с духом и, осторожно выкопав из песка (то есть, подняв с постели) Псаммиада, показала ему любовное творение их с Джейн трепетных рук.

— Гм, — сказал Песчаный Эльф, щурясь скорее удовлетворенно, нежели презрительно. — Ничего себе кошелочка.

Нужно заметить, что Псаммиад очень легко подхватывал все новомодные (а иногда и не очень приличные) выражения, какие ему только удавалось услышать от современных людей. Для существа, большую часть своей жизни проведшего с мегатериями да птеродактилями, такая прыть была поистине замечательна.

— Да, пожалуй, этот экипаж более подобает мне, чем какая-то дурацкая сумка, которую можно получить в довесок к двум фунтам камбалы, — сказал он. — И когда же вы собираетесь устроить ей (и мне заодно) первое испытание?

— Что до меня, то я бы немного отдохнул от всяческих путешествий, — заявил Сирил.

И тут Джейн ни с того ни с сего выпалила:

— А я так хочу отправиться в Египет! Не в такой древний, конечно, как в первый раз, а примерно в вавилонский. Мне так понравилась эта маленькая египетская принцессочка, которая приехала жениться на вавилонском короле! Она мне рассказала, что у них там водятся ужасно певучие жаворонки. И еще ужасно мяучие кошки. Давайте сгоняем туда ненадолго! Тем более, что когда я рассказала ей про амулет и про эти смешные птичьи лапки на нем, которые на самом деле оказались буквами, она сказала, что так могли писать только у них в Египте.

Остальные трое обменялись многозначительными взглядами, в которых, помимо всего прочего, читалось восхищение собственной мудростью, подсказавшей им утаить от Джейн ужасную правду

о мрачном вавилонском узилище.

— А еще про Египет очень здорово написал доктор Бруэр в своей «Истории Священного Писания», — продолжала между тем Джейн. — Представляете, как было бы здорово побывать в тех местах, где Иосифу снились его удивительные сны, а Моисей проделывал всяческие фокусы со змеями и посохами!

— Насчет змей я категорически возражаю! — сказала Антея, передергиваясь от отвращения.

— Ладно, если не хочешь, давай оставим Моисея в покое. Но вспомни, как чудесно мы развлекались в Вавилоне. Нам с принцессой дали к обеду целую кучу сладостей — правда, все они были какие-то ужасно вязкие и липкие, но все равно это было здорово! Вот увидите, и в Египте будет то же самое.

После длительного и, как всегда, не очень вразумительного обсуждения Сирил, Роберт и Антея решили-таки согласиться с предложением Джейн. Так что на следующий день, непосредственно после завтрака (на который ни с того ни с сего был подан вкуснейший копченый лосось), дети разбудили Псаммиада и предложили ему занять место в «адовой авоське».

Не успел он туда забраться, попутно слегка подыбив шерсть на затылке и поворчав, как это это имеют обыкновение делать домашние кошки, когда их хотят погладить в неподобающий с их точки зрения момент, в комнату вошла старая нянечка.

— Ну, мои цыплятки, — сказала она, — что это вы все такие скучные?

— Да нет же, милая нянечка, — ответила Антея. — Вовсе мы не скучные. Мы серьезные. Мы собираемся тут в одно место, где очень, очень много всяких древних вещей.

— Ага! — сказала старая нянечка. — Никак, в Королевскую Академию? Что же, дело хорошее, но только смотрите, не бросайте денег на ветер, как это у вас водится!

Она смела со стола лососиные кости с хлебными крошками, убрала чайные чашки, свернула скатерть и со всем этим добром удалилась на кухню. И тогда Джейн подняла амулет над головой, а Антея, наподобие какой-нибудь там герцогини (или, опять-таки, актерки варьете), отдающей приказание своему кучеру, гордо отчеканила:

— Египет, пожалуйста!

Сирил произнес волшебное имя силы, а Джейн торопливо добавила:

— Но только, чтобы Моисей там тоже был!

И вновь посреди полутемной столовой дома на Фицрой-стрит выросла удивительная фигурная арка, сквозь которую отчетливо просматривалось невероятной голубизны небо и неторопливо текущая под этим небом желтая река.

— Постойте! — вдруг закричал Сирил, хватая Джейн за руку и запихивая ей амулет обратно под отворот платья.

— Какие все-таки мы с вами идиоты! — продолжал он, проделав все эти странные пассы. — Куда же мы собрались-то? Мы же теперь ни на минуту и носа не можем высунуть из дома, потому что эта самая минута может оказаться той самой минутой!

— Какой еще той самой минутой? — обиженно спросила Джейн, которая еще не совсем опомнилась от сотворенного над ней насилья.

— Вы что, не понимаете? Минутой, когда для королевы Вавилона выпадет первая же возможность повидать Лондон! — сказал Сирил.

И тут наконец до всех дошло.

Следующие несколько дней выдались на редкость скучными и похожими один на другой. Дети не осмеливались выходить из дому все разом, потому что не знали точно, когда вавилонскому королю взбредет в голову поохотиться на львов и, таким образом, предоставить королеве свободу действий — свободу, которую, как они точно знали, она употребит на то, чтобы нанести им вожделенный ею ответный визит.

Так что они выбирались по очереди — один день дома сидели девочки, другой — мальчики.