Чтение онлайн

Но наутро (одно из многих утр, как две капли воды похожих на это, первое) мечтатель, о котором был мой рассказ, пробудился и понял, что тайна, которая ему открылась, — из рода бессмертных

знаний, а потому ее нельзя ни высказать на смертном языке, ни придать ей форму смертной мыслью, ни расцветить ее красками смертного искусства.

Он заплатил сполна за эту мудрость. Таков закон.

Вновь попытавшись вложить красоту в мерцающие, неуловимые покровы слов, он с горечью увидел, что утратил даже то мастерство, которым когда-то владел. Слишком уж глубока была мудрость, которую он тщился изловить на мелководье своего несчастного, многострадального ума.

Какое-то время он еще боролся, словно пловец, увлеченный течением на глубину.

Но все ушло: и неповторимость слога, и секреты искусства, и навыки ремесла. Осталось лишь невнятное бормотанье. Потом не стало и того — пришла немота. И тогда сердце мечтателя разбилось, и он умер.

Но разве не показал ему Владыка Наваждений его сердечное желанье — и разве не исполнил

его?

Настоящий перевод доступен по лицензии Creative Commons «Attribution-NonCommercial-NoDerivs» («Атрибуция — Некоммерческое использование — Без производных произведений») 3.0 Непортированная.

Автор: Fiona McLeod

Перевод: Анна Блейз (с)

notes

Примечания

1

Цитата из проповеди влиятельного и очень известного в свое время английского проповедника и богослова Ч.Х. Сперджена (1834–1892); в первоисточнике это сравнение использовалось в толковании на Лк. 13:18 («Он же сказал: чему подобно Царствие Божие? и чему уподоблю его?»): «Чему же тогда подобно Царствие Божие? Быть может, могучему воинству, что шествует вперед со стягами и трубами? Нет». — Примеч. перев.