Истинное имя
Шрифт:
Если бы он только отказался идти в лазарет…
Нет, если бы он только знал, что наглый выскочка окажется простолюдином!…
Но как можно было догадаться, что этот южанин, который вел себя так вызывающе-самоуверенно, окажется никем! Совсем никем – он же ничтожество, пустое место! Всего лишь нищий, неотесанный плебей!!
Дарнторн с ужасом почувствовал, что сейчас просто разревется о досады и бессильной злости.
– Что, так больно?… – удивленно, но сочувственно спросил целитель.
– Нет, – процедил Дарнторн, силясь вернуть себе хотя бы часть привычного самообладания. Не хватает еще, чтобы кто-то посчитал, что он не может вытерпеть какой-то ерундовой
"Да заканчивай ты, наконец! Ну сколько можно?…" – мысленно взмолился он, поглядывая на целителя.
Нечего сидеть здесь и растравлять себя, припоминая все подробности недавней ссоры.
Надо подкараулить чужака, когда он уйдет от Хлорда. И наглядно объяснить ему всю разницу между наследником Дарнторнов и обычным горожанином.
Конечно, сам марать о него руки Льюберт на сей раз не будет. Он просто с удовольствием посмотрит, как наглому выскочке сначала надают по шее, а потом проводят его до ворот Лакона. С почестями. Так, чтобы ему уже наверняка не захотелось возвращаться.
Главное, чтобы опять не влез какой-нибудь Наставник.
Хотя что Наставникам за дело до простолюдина?…
Гербом Лакона была яблоня. Возможно, именно поэтому старинный парк, окружающий все главные постройки, был засажен яблонями. Хотя с тем же успехом можно было утверждать, что эти яблони как раз и стали символом Лакона, а потом уже попали на его официальную эмблему. Но, как бы там ни было, в верхней части его грамоты было тушью сделано изображение – гербовый щит и яблоня. И лента со змеящимся на ней девизом.
Крикс остановился у выхода с наружной галереи и еще раз развернул полученный от Хлорда свиток. Разумеется, он рассмотрел его еще в скриптории и понимал, что за прошедшие с того момента пять минут в нем точно ничего не изменилось. Да и прочитать написанное мальчик все равно не мог. Но удержаться от того, чтобы не посмотреть еще раз, было совершенно невозможно.
Украшавшие пергамент гербы и печати уже были на листе, который Хлорд достал из выдвижного ящика стола, а сам Наставник только вписал туда имя нового ученика и сведения о его происхождении. Крикс обратил внимание, что список, лежавший под рукой у мастера, исписан мелкой, угловатой скорописью, но запись, сделанная в грамоте, была каллиграфически правильной и ровной.
Мальчик пожалел, что не умеет читать и даже не знает, как выглядит на письме его же собственное имя. Может быть, вот оно, в правом верхнем углу? Или вот, посередине строки, тоже какое-то не очень длинное слово, начинающееся с заглавной буквы. Впрочем, с тем же успехом это могло быть название их Академии – "Лакон"…
Крикс так увлекся, что, когда кто-то толкнул его, внезапно налетев на него сзади, он охнул от неожиданности и, не удержавшись на ногах, больно ударился плечом о бортик каменного парапета, а коленями – о мозаичный пол.
Да еще и парень, выбежавший с галереи, повалился прямо на него.
Крикс выругался. Он и так был с ног до головы покрыт ушибами и ссадинами, а теперь вот еще это… Правда, потом он заметил свою грамоту, упавшую в нескольких метрах от него, и, позабыв про остальное, вскочил на ноги и бросился за ней.
Пергамент, к счастью, пострадал не слишком сильно. Да и вообще при одном взгляде на него вернулось ощущение радостной
легкости, не покидавшее Крикса с тех пор, как мастер Хлорд велел подать ему чернильницу и на его глазах вписал его в список своих учеников. Сзади поднимался на ноги виновник их падения. Крикс видел его только краем глаза, но успел заметить, что мальчишка был не в сером. Значит, тоже новичок, его ровесник… Сумасшедший дом какой-то. Ладно, Юлиан бежал к Наставнику, чтобы рассказать об их с Дарнторном ссоре, а вот этот-то куда несется? Можно подумать, что все новички должны перемещаться по Лакону исключительно бегом. Пожалуй, следовало бы заставить недотепу извиниться… но теперь, держа в руках свою пригласительную грамоту, Крикс злился на него уже гораздо меньше, чем, возможно, ему самому хотелось бы.– Ты что, с закрытыми глазами, что ли, бегаешь?… – только и сказал он, потирая ушибленный локоть.
– Сам виноват. И нечего торчать в проходе! – отрезал незнакомец. Голос показался Криксу странным.
И недаром, потому что, обернувшись, он увидел, что толкнул его совсем не ученик.
"Девчонка" – потрясенно думал он, рассматривая своего обидчика.
Это действительно была девчонка. Правда, в мешковатой мальчишеской одежде, которая была ей явно велика. И с грязной расцарапанной щекой. Да еще державшая руки в карманах, как обычный уличный мальчишка. Но, несмотря на это, все-таки красивая. Взять хоть бы пушистую копну каштановых волос или большие, темно-голубые глаза, впечатление от которых не портило даже рассерженное выражение, с которым девочка смотрена на него.
"Не может быть. Пенф говорил, в Лакон не принимают девушек!" – подумал Крикс и, не выдержав, спросил:
– Что ты тут делаешь?
– Не твое дело, – все еще сердито фыркнула девчонка.
– А я думал, что здесь можно находиться только тем, кто учится в Лаконе.
– О! – протянула она с таким презрительным видом, что, пожалуй, даже Льюберт мог ей позавидовать. – Ну и что, пойдешь, наябедничаешь на меня Наставникам?
– Нет, – заверил ее Крикс. И замолчал, не зная, что еще сказать.
Повисла пауза. Девочка по-прежнему смотрела на него, но взгляд был уже не таким воинственным.
– Ты какой-то странный, – сообщила она снисходительно. – А почему у тебя все лицо разбито?
Крикс подумал, что такой вопрос, наверное, могла задать только девчонка.
– Я подрался.
Он ожидал чего угодно – осуждения, сочувствия, быть может, безразличного "Понятно". Но девочка внезапно рассмеялась.
– Кажется, я понимаю, почему мальчишки почти все такие глупые. Вас постоянно кто-то бьет по голове.
Крикс вспыхнул и открыл было рот, чтобы ответить нахалке по достоинству, но она вдруг вспрыгнула на парапет и так же легко соскользнула вниз, минуя мраморную лестницу. Похоже, прыжки с высоты, превышающей два ее роста, был для странной девочки самым обычным делом. Крикс даже невольно позавидовал подобной ловкости. И одновременно мысленно пообещал себе, что, если еще раз увидит ее здесь, то будет готов к такому повороту событий и ни в коем случае не станет молча слушать ее колкости.
Дома он почти не разговаривал с девчонками, но до сегодняшнего дня считал, что они разговаривают и ведут себя как-то иначе. Может быть, манерами это девчонка так же сильно отличалась от своих ровесниц, как и внешним видом?… Он припомнил мешковатую рубашку на шнуровке, штаны, протертые на коленях почти до дыр, и расцарапанную щеку. Да любая девочка из их деревни просто постыдилась бы идти по улице в подобном виде, не говоря уже о том, чтобы стоять и разговаривать с кем-то, держа в карманах руки и так гордо задрав нос.