Истинное имя
Шрифт:
– Это был обыкновенный спор. Мы с побратимами поспорили, что я дойду до памятника Энриксу из
Леда и вернусь, так что никто этого не заметит. Мои соседи, Лэр с Этайном, подтвердили это мастерам, но тем им не поверили.
– Неудивительно, – пожал плечами доминант. – Ученики из одного галата могут, если нужно, даже под присягой подтвердить все что угодно, когда речь идет об их товарище. Уж наставникам это должно быть известно лучше, чем кому-нибудь другому. Но допустим. А потом?
Крикс внезапно почувствовал, как на него наваливается тяжелая, свинцово-серая усталость. Это было уже не то жгучее, мучительное ощущение несправедливости, которое накрыло его после разговора
– Потом… не знаю. Кажется, кто-то подобрался ко мне сзади и ударил по голове. Во всяком случае, я ничего не помню – кроме ощущения удара и того момента, когда я пришел в себя. Уже в Лаконе.
–
Крикс немного помолчал, но потом все-таки решительно закончил. – Говорят, когда меня нашли на улице, я лежал прямо на земле, рубашка была залита вином, и, кажется, пока я был без сознания, кто-то влил мне в рот ячменной водки… В общем, мастера решили, что я где-то пьянствовал, а потом не сумел дойти до Академии. Я говорил им, что это не так, но никто в это не поверил. Даже Хлорд.
– Странно. Я считал его довольно проницательным человеком, – задумчиво заметил Ирем.
Смысл его слов дошел до Крикса только через несколько секунд.
– То есть… вы мне верите? – спросил он удивленно.
Такое просто не укладывалось в голове.
– Я ничему не верю. Я предпочитаю рассуждать логически, – небрежно возразил лорд Ирем. – Если бы Наставников не ослепляло возмущение, вызванное самой мыслью, что кто-то привозит младшего ученика в Лакон в подобном виде, их бы обязательно насторожили некоторые моменты. Например, если я заставлю тебя выпить две… – рыцарь прищурился. – Хмм, нет… скорее, полбутылки местного вина, а после этого запить его ячменной водкой, тебя будет выворачивать до вечера. В дни праздников дозоры подбирают иногда старших лаконцев, основательно надравшихся в каком-нибудь трактире. Из них мало кому удалось напиться так, чтобы упасть на улице и пролежать там до утра, не заблевав при этом всю округу. А они все старше тебя лет на пять, на семь. Так что либо мы считаем, что ты совершенный уникум… что вряд ли… либо признаем, что в эту ночь ты правда ничего не пил. К тому же, тут за целый стае виден чей-то умысел. Кто-то так сильно не хотел, чтобы ты оставался в Академии, что подстроил эту хитрость. На мой взгляд, весьма топорно. Откровенно говоря, я удивлен, что мастера не дали тебе даже шанса оправдаться.
– Они дали, – вздохнул мальчик. – То есть это Хлорд пытался дать мне шанс. Все остальные даже слышать не хотели о том, что здесь еще нужно что-то подтверждать. Но мастер Хлорд сказал, что можно вызвать ворлока, и, если мои слова подтвердятся, с меня снимут обвинения в попойке. Тогда, может быть, мне разрешат остаться в Академии.
– И что? – спросил лорд Ирем с любопытством.
Крикс отвел глаза.
– Я отказался.
– Из чего я заключаю, что это был все-таки не спор, – заметил коадъютор хладнокровно. – Так что же?
Крикс подумал, что способность каларийца "рассуждать логически" совсем не так удобна, как ему сначала показалось.
Мальчик промолчал, не зная, что теперь сказать.
– Право слово, это любопытно. Бегать ночью к девушкам тебе пока определенно рановато. Глупость ради глупости, конечно, в твоем духе, но, когда на кону стоит обучение в Лаконе, кто угодно призадумается и не станет рисковать без веских побудительных причин. Так что ты делал ночью в городе? – спросил лорд Ирем, глядя на своего собеседника в упор.
– А вам-то что до этого? – ощетинился "дан-Энрикс". – Вас это совершенно не касается.
В эту минуту Криксу было наплевать, что он грубит главе имперской гвардии.
Лорд Ирем положительно выводил его из себя стремительными переходами от колких замечаний к словам, которые можно было истолковать как проявление сочувствия. А потом обратно. Только что "дан-Энрикс" был от всей души благодарен рыцарю за то, что тот поверил ему там, где он уже и не надеялся кого-то в чем-то убедить, и даже напрямую обвинил наставников в предвзятости. А теперь ему казалось, что все это время коадъютор над ним просто насмехался.
– Может быть, меня это и не касается. Зато касается тебя, – ответил калариец. – Ты оказал Династии услугу, значимость которой трудно переоценить, а оставлять подобные поступки без награды – не в обычае дан-Энриксов. Так что в принципе я мог бы по пути отсюда завернуть в Лакон и переговорить с наставниками. Точнее, предложить им выбор: либо они замнут эту историю и без лишнего шума примут тебя назад, либо распоряжение восстановить тебя в числе учеников поступит непосредственно от Императора. Уверен, вашему Совету будет выгоднее сделать вид, что они действовали по собственной инициативе, а не по чьему-то принуждению. Такая награда тебя бы устроила?… Но взамен, будь добр, объясни, что за таинственные вылазки ты совершаешь по ночам.
Крикс посмотрел на рыцаря почти в отчаянии.
– Сэр Ирем… Ну зачем вам это знать?…
Коадъютор только улыбнулся.
– Как я уже говорил твоему бывшему наставнику, я человек довольно любопытный. А теперь я жду ответа, Рикс.
У "дан-Энрикса" засосало под ложечкой. Ну сколько еще можно проверять его на прочность?! Да он отдал бы полжизни за возможность снова оказаться в Академии, среди своих друзей и побратимов.
Чтобы снова можно было просыпаться каждый день по звуку колокола и, два раза обежав Лаконский парк, поспешно занимать место в строю на внутреннем дворе. Снова шепотом переговариваться с
Лэром в тишине скриптория и выбираться в Нижний город с Дарлом. Ежедневно фехтовать и дважды в год бывать в Эрхейме.
Вот только для того, чтобы все это получить, нужно нарушить вассальную клятву. А худшего бесчестия нельзя даже представить.
– Нет! – сказал "дан-Энрикс" вслух. – Если для того, чтобы вы побеседовали с мастерами, я должен рассказать, куда я отлучался из Лакона ночью, то пусть лучше все останется, как есть. Мне ничего не нужно.
Рыцарь озадаченно нахмурился.
– Будь ты хоть на три или четыре года старше, чем сейчас, я бы, по крайней мере, понимал, чем объяснить такую скрытность. Слушай, Рикс. Забудь про все, что я тут говорил тебе про свое любопытство и про твою глупость. Даю слово – я действительно хочу тебе помочь. После вчерашнего я даже _должен_ это сделать. Твое поведение в Галарре, а потом в Адели, говорит о совершенно беспримерном мужестве. Но я не могу идти и требовать от мастеров принять тебя назад в Лакон, даже не зная, во что ты вляпался на этот раз.
Глаза "дан-Энрикса" расширились от удивления.
С тех пор, как он ушел из дома, с ним никто не говорил в подобном тоне.
Собственно, до этого момента Криксу даже в голову не приходило, что его судьбой мог интересоваться кто-то кроме побратимов, Хлорда и оставшейся в далеком Приозерном Филы. Он был потрясен, впервые различив за колкостями каларийца искреннее беспокойство.
Ирем… беспокоился… о нем.
Немыслимо!
Крикс растерянно смотрел на рыцаря, не зная, что теперь сказать. Он попробовал представить себе выражение лица коадъютора, если бы он вдруг заявил – я был в Алой гавани и наблюдал за разгрузкой пиратских кораблей по поручению Ральгерда Аденора! – и решил, что эту душераздирающую сцену лучше отложить до более удобного момента.