Чтение онлайн

– Да, господин, – ответил чародей, дрожащими руками перелистывая поднесенный кем-то из Безликих гримуар.

– Отлично. Начинаем.

Олварг сделал знак двоим Безликим, и они поволокли мужчину по утоптанной земле к плоскому камню, необтесанные стороны которого были покрыты странными рисунками и символами, а по краю проходил глубокий, бурый от засохшей крови кровосток.

Из горла несчастного вырвался нечленораздельный вопль, а потом он хрипло крикнул:

– Подождите!… Подождите. Я согласен! Я убью мальчишку!

Крикс до крови прикусил губу. Ну вот и все.

Сейчас этот слизняк, этот предатель, за считанные минуты согласившийся пойти на службу к предводителю

Безликих, прикончит его, чтобы спасти собственную шкуру.

Никакого сострадания к нему в душе лаконца не осталось. Наоборот, в эту минуту мальчик ненавидел его почти так же сильно, как Галахоса и Олварга.

Безликие остановились, но мужчина, словно потеряв рассудок, продолжал вопить:

– Согласен! Я согласен!! Только отпустите!

Олварг рассмеялся.

– Нет, – ответил он.

– К-как "нет"? – от неожиданности пленник даже перестал орать.

– А ты и в самом деле думал, что мне нужен такой трус, как ты? – пренебрежительно осведомился Олварг. – Должен тебя разочаровать – я никогда не стал бы оставлять тебя в живых.

– Но… но зачем же вы тогда?!…

– Затем, что твоя смерть – это еще только полдела. Мне нужна вся твоя ненависть – до капли. Вся та боль, которую ты вообще способен испытать. И весь твой страх. А тот, кто не надеется, уже не в состоянии по-настоящему бояться, – Олварг полюбовался эффектом, который произвели его слова на пленника, и, ухмыльнувшись, продолжал. – Но самое главное – пока ты еще жив, ты будешь ненавидеть самого себя за свою трусость и свое предательство. Это прекрасно. Если бы достаточно было свернуть тебе башку, как курице, это, конечно, сильно упростило бы мою задачу. Но это было бы совсем не так забавно. Я проводил этот ритуал десятки раз, и понял, что нет ничего занятнее, чем наблюдать, как изменяют человека боль и страх. Почти все оказываются совсем не тем, чем представляли себя большую часть жизни… например, как ты.

– Ублюдок! Сучий выродок!! – захлебываясь, выкрикнул мужчина.

– Прелестно. И заметь – минуты две назад ты был готов лизать мне сапоги. Сделаешь все, что будет мне угодно – так ты говорил? И ведь прекрасно понимал, на что идешь… Ты сам признался, что узнал меня. То есть ты знал – или по крайней мере представлял – чего я могу от тебя потребовать. Но если нужно выжить – это же неважно, правда?… То-то и оно. Можно пытать и под конец убить другого человека, даже женщину или ребенка. Можно согласиться стать Безликим. Ты все это сделал, не задумываясь. А теперь немного поздно строить из себя героя или мученика. Мы оба уже знаем, что мне стоило бы только приказать – и ты, мой доблестный несостоявшийся герой, мог бы родную мать зарезать.

– Никогда!!!

– Ну-ну. Только не трать все силы сразу и не голоси так громко раньше времени. Ты ведь пока даже не знаешь, от чего можно по-настоящему орать.

Мужчина замолчал и несколько секунд смотрел на Олварга с каким-то новым выражением. А потом вдруг негромко, но отчетливо произнес:

– Будь ты проклят.

– Слабо, слишком слабо!… Ладно. На алтарь его.

Безликие легко дотащили свою сопротивляющуюся жертву до плоского обтесанного камня и завалили на спину, распластав ее на гладкой, отшлифованной чужими спинами поверхности, как морскую звезду, выброшенную на берега Залива. Еще двое неслышно скользнули вперед, помогая затягивать ременные петли на руках и на лодыжках у приговоренного.

Лицо Галахоса, казавшееся уже не бледным, а зеленоватым, показалось возле этого импровизированного алтаря. Он подал Олваргу какой-то длинный и тонкий блестящий предмет. Крикс еще не успел полностью осознать, что именно сейчас произойдет,

когда что-то внезапно заслонило весь обзор, оставив перед глазами только беспросветную и почему-то пахнущую старой выдубленной кожей черноту. Одновременно тот же невидимка быстро и решительно оттащил мальчика куда-то в сторону. Крикс ощутил на своем лице руку, затянутую в жесткую перчатку, и запоздало понял, что Безликий, только что державший его за шиворот, зачем-то закрыл ему глаза ладонью.

– Не смотри туда, дурак! – тихо, но внятно раздалось над ухом.

Это внезапное замечание, исходившее, вне всякого сомнения, от Безликого, так сильно поразило Крикса, что он даже не пытался оказать сопротивление или протестовать.

Несколько минут он слышал только монотонное чтение заклятий на каком-то незнакомом языке, и многоголосое пение без слов – всего три низких, повторяющихся ноты, звучавших тоскливо, тревожно и жутко.

А потом в уши лаконца неожиданно ворвался крик – точнее, громкий и надсадный визг, прошедший по всей гамме от самых высоких до утробно-низких нот – от которого его желудок вдруг противно сжался и, как показалось мальчику, начал судорожно выворачиваться наизнанку. Крикс безотчетным движением откинул голову назад, а потом также резко наклонился вперед, чувствуя, что его сейчас вырвет, и мечтая только об одном – умереть до того, как он узнает, от чего живые люди могут так кричать.

Кое-как справившись с мучительными спазмами, заставляющими его корчиться и выгибаться в захвате у Шоррэя, Крикс вдруг с изумлением почувствовал, что его руки связывает уже не тот клубок ремней, который не давал ему даже шевельнуть онемевшими пальцами, а что-то тонкое, непрочное, что при желании можно было бы, пожалуй, разорвать одним движением – если, конечно, начинавшие пульсировать тягучей болью кисти снова станут его слушаться. Он решил немедленно проверить эту обнадеживающую догадку, но ощутил довольно сильный и болезненный тычок под ребра.

– Не шевелись, – прошипел голос, принадлежавший – в этом уже не осталось никаких сомнений – тому самому Безликому, который его охранял. – Глупец, ты все испортишь!… Я уже почти освободил тебя. Последнюю веревку перережу, когда придет время.

– Что?… – чуть слышно выдохнул "дан-Энрикс", начиная подозревать, что он действительно сошел с ума, и все происходящее ему мерещится.

– Молчи и слушай! Тебе нужно…

Крики, сделавшиеся глуше и реже, но по временам опять взмывавшие к прежней исступленной и выворачивавшей внутренности высоте, продолжали звучать сбоку, эхом отдаваясь в голове "дан-Энрикса". Шоррэй встряхнул его и зашипел:

– Да слушай, говорю! Тебе нужно пройти обратно через арку Каменных столбов. Скорее всего, тебе повезет и портал перенесет тебя в то место, откуда ты сюда попал. Если выйдет так, предупреди, что этой ночью Олварг и его Безликие войдут в Адель через Подземный город. Будет в точности такая же резня, как десять лет назад. Только на этот раз они хотят проникнуть во Дворец, чтобы убить Валларикса. Ты понял? Повтори! На нас никто не смотрит… Все эти скоты сейчас скорее сдохнут, чем хоть на минуту отойдут от алтаря.

– Я все понял, – прошептал в ответ "дан-Энрикс". – Олварг приведет в Адель Безликих. Они попытаются убить Валларикса. Зачем ты это делаешь?… – без паузы спросил он у Шоррэя.

– Долго объяснять, – Криксу почудилось, что его собеседник усмехнулся – почти так же жутко и безрадостно, как Олварг несколько минут назад. – Сейчас я уберу ладонь. Не поворачивайся вправо, смотри только на Врата. Тш-ш, тише, еще рано. Я всего лишь подхожу поближе к арке. Тебе нужно будет пробежать не больше десяти шагов.