Испытательный срок
Шрифт:
— Пятнадцать семнадцать по московскому времени, — любезно сообщил Викентьев. Протоколист усердно зашуршал клавишами. — Вменяемые статьи будут определены в ходе следствия.
Вот как. Либо парнишка совсем свеженький, либо безопасность толком не знает, что ему пришить. Или даже и то, и другое сразу.
— При допросе присутствуют, — продолжал меж тем Викентьев, — начальник отдела обеспечения безопасности Валентин Николаевич Терехов, начальник следственного отдела Виктория Владимировна Колесникова, начальник отдела магического контроля Александр Михайлович Верховский, старший офицер отдела магического
— А также упомянутый ранее Александр Михайлович Верховский, — светским тоном перебил шеф. Викентьев удивлённо на него зыркнул, но возразить не посмел. — Напоминаю вам об ответственности за достоверность предоставленных сведений и о наших полномочиях применять санкции в случае вашего некорректного поведения. Вас привели к следственной присяге?
— Д-да, — пискнул задержанный.
Викентьев прохладно улыбнулся.
— Все необходимые процедуры проведены, Александр Михайлович, — он вновь впился доброжелательным взглядом в задержанного. — Назовите своё имя, род способностей и категорию.
Парнишка жалобно икнул.
— Осляков Илья Витальевич. Категории нет. Р-р-род способностей… Я не знаю, не с-с-сдавал п-п-пробу…
— Пометьте, пожалуйста: нелегальная практика, — бросил Викентьев протоколисту. — После допроса вам придётся пройти экспертизу.
Осляков задёргал головой; это должно было выражать обречённое согласие. Мишке стало его жаль.
— Вас задержал патруль у объекта Ясень, — мягко сказал шеф, прежде чем Викентьев успел разразиться административной тирадой. — В составе группы вооружённых людей. Вы можете раскрыть цели своего присутствия в указанном месте?
Мишка едва на месте не подскочил. Вот как! Патрули, которых Викентьев насовал вокруг разлома полный лес, дали-таки полезный выхлоп!
— Ме-ме-меня заставили, — проблеял задержанный. Чтобы не поднять ненароком взгляд, он низко опустил голову над столешницей.
— Заставили сделать что?
— Вы-вывести людей… Сда-сда-сдаться властям… — он тяжело сглотнул и несколько раз шумно вдохнул и выдохнул. — Всё ра-ра-рассказать… вам…
— Кто вас заставил? — резко спросила Колесникова. Её нежный голосок мог бы соперничать по громкости с сигнальным горном.
Осляков судорожно дёрнул плечами. Обуревавшие его воспоминания явно были не из приятных.
— О-о-офицер Зарецкий.
Мишка прежде не видел, чтобы начальники так талантливо играли в гляделки. Безопасники и следовательша многозначительно вертели головами, шеф смотрел на всех спокойно и немного свысока. Как будто укорял коллег.
— Это не относится к рассматриваемому делу, — быстро напомнил начальству Викентьев и, пока не подпалили его собственный хвост, обратился к Ослякову: — Вы сказали — вывести людей. Откуда?
— Из-за разлома, — уверенно ответил тот.
Снова переглядывания. Верховский так и сидит с невозмутимым видом. Сколько народу за этим столом знает о том, что успел накопать контроль?
— Вы обладаете способностью преодолевать разлом, — полуутвердительно проговорил Викентьев, — и проводить через него других людей?
— И не людей то-то-тоже…
— Это какая-то врождённая
особенность? — хмуро осведомился Терехов.— Н-наверное…
— Вы давно этим занимаетесь? — Колесникова сощурила ярко подведённые глаза, жадно разглядывая задержанного. Словно его особые дарования могли проступить на взмокшем бледном лбу.
— Примерно… с конца мая, — сдавленно сообщил Осляков. Это воспоминание, очевидно, тоже было неприятным. — Я… я раз семь ходил… Когда… когда у главного были п-п-проблемы…
— Какого рода проблемы? — хищно спросил Викентьев.
— Со-со-со здоровьем… Это… это очень опасно, границу переходить… Плохо влияет на се-се-сердце и вообще…
— Кто такой «главный»? — вклинился шеф. Викентьев глянул на него без удовольствия: должно быть, явки и имена хотел оставить для личного пользования.
Осляков прерывисто вздохнул.
— Наш главный. Георгий Иванович Ельцов. Он меня… нашёл. И научил…
Имя как-то знакомо царапнуло память. Но оно совершенно точно не всплывало в Мишкиных схемах; может, Ельцов проходил по какому-то другому делу…
— Пометьте для проверки. Возможно, нелегальное наставничество, а также третья статья, — приказал Викентьев протоколисту.
— Этот человек действительно был вашим наставником? — влезла внимательная Колесникова. — Он вас учил? Чему?
— Н-не наставником. Просто учил. Работать… с нежитью, — Осляков горестно втянул душный воздух. — Правильно… приказывать. Переходить… разлом.
— Как он обнаружил ваши способности? — поинтересовался шеф.
— Маня… Русалка. Мы с ней… — задержанный отчаянно всхлипнул. — О-он её случайно нашёл. Маня про меня сказала. Он всё понял. Он её потом… у-у-убил…
Расплавленная бирка на обугленной траве, озадаченное Максово лицо, попытки гадать, кому могла помешать несчастная русалка… Мишку передёрнуло от отвращения. Если этот тип правда путался с дохлой девицей, Ельцов сделал ему огромное одолжение, радикально устранив объект привязанности. А несчастные кузьминские шишиги, похоже, должны были стать попросту мишенями для упражнений…
— Что, кроме пересечения границы, входило в ваши обязанности? — продолжил Верховский.
Осляков тоскливо шевельнул скованными руками.
— Ра-работа с прихожанами «Восхода», — неохотно ответил он. — Сначала просто приказывал им приводить ещё людей. По-потом… после обработки… полностью… себе… подчинял…
Он истерически всхлипнул. Мишка не знал законов, по букве которых Ослякова можно было бы осудить; никому и никогда не приходило в голову запретить гулять через разлом или баловаться ментальной магией. Но по совокупности всё вместе однозначно тянуло на смертную казнь. Парень, должно быть, это понимал.
— Что вы видели по другую сторону разлома? — спросил шеф, вызвав у Викентьева очередной вялый приступ тщательно скрываемого негодования.
— Не очень… много, — Осляков нервно облизнул пухлые губы. — Я… почти ничего… не знаю. Я… переводил… помощников, потом… Один раз — нежить, много… И вот сейчас… людей… из «Восхода».
— Для чего?
— Для помощи в войне.
— В войне, — значительно повторила Колесникова. — В какой войне?
— Они… они должны были… прогнать завоевателей. Я больше не знаю про это ничего…