Испытание верности
Шрифт:
Письмо пришло в офис накануне вместе с прекрасными желтыми розами на длинных стеблях, которые наполнили воздух ароматом, а глаза Росса странным свечением. Но он не сказал ни слова. Из-за этого Катя почувствовала себя немного оскорбленной и раздраженной.
Она принесла письмо домой и несколько раз перечитала его утром, стараясь улучшить свое настроение. Это не помогло. В конце концов она сложила письмо и со вздохом засунула его обратно в конверт.
Письмо обещало восхитительные вещи, именно то, чего, как считала она, не доставало в ее жизни. Она посмотрела на груду свежевыстиранного белья, ждущего, чтобы его погладили, и подумала
Катя улыбнулась, вспомнив удивленное выражение лица Росса, когда тот увидел ее фотографию, где она стояла перед микрофоном.
— Ты умеешь петь?
— Я могу подпевать, — сухо ответила она. — В этом вся разница.
— Но ты была солисткой. Должно быть, у тебя хорошо получалось. Спой что-нибудь для нас.
— Нет, — сказала она, качая головой.
— Ну, давай, мама. Я даже подыграю тебе на пианино, — так как Лиза редко сама предлагала поиграть, Катя, в конце концов, согласилась.
Оставшуюся часть вечера они пели все вместе, взрываясь смехом, когда Росс и Лиза спели великолепным дуэтом две шуточные песенки.
Снова и снова Росс ловил взгляд Кати и улыбался ей. Пока Лиза играла, он стоял рядом с Катей, держа руку на ее талии. Катя понимала, что его прикосновение было совершенно обычным и ничего не значащим, но оно сильно волновало ее. Но Росс, если и чувствовал ее напряжение, то не подавал виду. Он совершенно определенно не собирался пользоваться случаем. Когда пришло время Лизе идти спать, он тоже попрощался и уехал, в очередной раз оставляя Катю разочарованной.
Если Росс играл с ней в кошки-мышки, то он определенно выигрывал. Что больше заботило ее, так это то, что, возможно, он и не играл вовсе. Может быть, он просто нашел в них с Лизой какую-то замену семьи, которая делилась с ним теплом, но не требовала ничего взамен. Однако всего несколько дней назад, он сказал, что готов взять на себя обязательства… в отношении кого-то, совершенно необязательно, что ее. Катя ворочалась всю ночь, размышляя об этом.
Сейчас же, бросив взгляд на часы в кухне, она поняла, что опять промечтала все утро. Чертово белье нужно будет погладить после встречи с Дженифер и Мэгги.
К несчастью, ее настроение за время поездки до ресторана не улучшилось.
— Что случилось, Катя? — спросила Дженифер, посмотрев на нее внимательно. — Ты выглядишь встревоженной.
Она тяжело вздохнула:
— Я в полном смущении.
— Относительно чего?
— Относительно моих расстроенных чувств. Уж лучше бы у меня был насморк.
Мэгги посмотрела на нее поверх меню, которое она читала взглядом голодной женщины. Последние три дня она была на диете, и им не следовало бы приводить ее в итальянский ресторан, подумала
Катя. Казалось, что у нее текли слюнки, когда она вслух читала аппетитные описания кушаний в меню. Но все же она сумела оторваться от меню, чтобы спросить:— Катя Стюарт, ты наконец чувствуешь привязанность к одному из мужчин, с которыми встречалась?
— К двум, на самом деле.
— К двум! — подруги удивленно уставились на нее.
— Я знаю, что это выходит за пределы ваших самых смелых ожиданий, но один из них даже не прислал мне письма. Я нашла его сама.
— Объясни, — потребовала Дженифер.
— Не могли бы мы сначала сделать заказ? — умоляла их Мэгги.
— Мэгги, твой желудок может подождать, — упрекнула ее Дженифер. — Это важно. Говори, Катя.
Катя рассказала им об ее усиливающейся привязанности к Россу.
— Он абсолютно великолепно ведет себя по отношению ко мне — такой внимательный, веселый, заботливый. И он не совсем такой повеса, как я считала. Он готовил для нас обед вчера вечером. А в среду мы ходили в кинотеатр и играли в шахматы в холле. Мы не пошли смотреть тот фильм. То, чем мы занимались, не было захватывающим, но почему-то он заставлял это казаться таким. Имеет ли все это смысл?
Дженифер проницательно кивнула:
— Для меня да. Ты влюбилась в этого парня, а когда человек в таком состоянии, все кажется особенным.
— Именно так я и думаю, — сказала печально Катя.
— У меня такое чувство, как будто есть «но» в конце предложения? — сказала Мэгги.
Катя вздохнула: — Есть.
— Ты сошла с ума? Почему?
— Я все еще получаю письма.
— Мы видели их.
— Нет, те вы не видели.
— Ты скрываешь от нас! — с негодованием сказала Дженифер. — Почему?
— Я хотела оставить их себе.
— Я не могу слушать такие захватывающие новости на пустой желудок, — сказала Мэгги и махнула рукой официанту. Когда они получили заказанные блюда, она с куском хлеба в руке сказала: — Хорошо. Продолжай рассказывать о тех письмах. От кого они?
— Я не знаю. Он не подписывается.
— Сколько получила их?
— Целых три. Это-то и странно. Хотя мужчина и не назвал себя, чувствую какую-то связь с ним. Можно ли чувствовать привязанность к почтовому ящику?
— У тебя могут уйти годы на выяснение этого, — возразила Дженифер, — держись за Росса. Он кровь и плоть.
— Да еще какая! — с энтузиазмом подхватила Мэгги.
Катя бросила на нее недоверчивый взгляд:
— Откуда ты знаешь?
— Я однажды вечером проезжала мимо, когда он приехал к тебе.
— Если ты ехала мимо, то откуда знаешь, что он красивый? — спросила Дженифер.
— Ну, я слегка притормозила.
— А откуда ты знаешь, что это был Росс?
— Я позвонила, как только вернулась домой, и Лиза сказала мне.
— Я поговорю с этим ребенком, — сказала Катя со стоном. — Она слишком много болтает.
— Ей тоже нравится Росс.
— Итак, — сказала Дженифер. — Три голоса за Росса, и даже не думай о тех анонимных письмах. Если получишь еще, выброси.
— Но тот другой человек предлагает все те вещи, о которых я мечтала. Он даже хочет поехать со мной на сафари. Шесть месяцев назад я думала, что Росс именно такой, но оказалось, что я ошибалась. Он совершенно удовлетворен домашним очагом. Он приедет в следующую субботу, чтобы скосить траву и помочь сгрести листья, а в воскресенье мы отправляемся на пароме до Виктории. Он такой… нормальный.