Испытание огнем
Шрифт:
После совещания руководящие офицеры стали значительно активнее участвовать в агитационно-пропагандистской работе.
Конец дивизии горных егерей
Утро 19 сентября 1942 года, казалось, не сулило никаких неожиданностей. Правда, с рассветом в районе обороны 216-й стрелковой дивизии и на ряде других участков началась интенсивная артиллерийско-минометная перестрелка. Резко усилилась активность вражеской авиации. Группы немецких бомбардировщиков, сопровождаемые истребителями, делали развороты над горными кряжами и сбрасывали свой груз где-то в районе станицы Шапсугской.
Поднялся я очень рано. Хотелось на свежую голову поразмыслить об итогах прошедшего совещания, сделать для себя необходимые выводы из выступлений командующего
Вскоре ко мне зашел батальонный комиссар С. Г. Спартак. До этого мне все как-то не удавалось обстоятельно поговорить с начальником отделения пропаганды и агитации. Получалось так: то он был в войсках, то я выезжал в соединения. Поэтому мне хотелось воспользоваться встречей, чтобы поближе с ним познакомиться. Попросил коротко рассказать о себе, о довоенной службе, об участии в войне.
В Красной Армии он служил с октября тридцать второго. Был политруком батареи, начальником окружного Дома партобразования, окружных парткурсов. С первого дня войны возглавил курсы младших политруков при политуправлении Южного фронта. В партии с двадцать пятого года.
В ходе беседы Спартак высказал интересные соображения насчет обобщения и распространения опыта работы лучших агитаторов, издания специальных листовок с показом такого опыта, о пропаганде боевых успехов ударных истребительных комсомольско-молодежных групп и отрядов. Чувствовалось, что он человек пытливый и думающий.
Я поддержал некоторые мысли Спартака, посоветовал непременно побывать в 81-й морской стрелковой бригаде у Ф. Е. Потоцкого, изучить там опыт агитационной работы и постараться лучшее из него сделать достоянием всех политорганов. Предложил вместе с подчиненными подумать над планом работы отделения пропаганды и агитации и вечером представить его на утверждение.
Но день сложился так, что оказалось не до плана. Когда наш разговор подходил к концу, резко зазуммерил стоявший на столе полевой телефон. Звонили из штаба, просили меня срочно зайти к генералу А. Г. Ермолаеву.
В просторной комнате, которую занимал начальник штаба, собрались начальники отделов и служб. Генерал-майор Ермолаев с указкой в руке подошел к большой, в полстены, штабной карте.
– Командарм и член Военного совета вместе с начальниками родов войск только что выехали на капэ. Мне поручено доложить вам обстановку. Сегодня на рассвете после сильной авиационной и артиллерийской подготовки противник крупными силами перешел в наступление на рубеже обороны двести шестнадцатой стрелковой дивизии. В связи с этим положение резко обострилось. По донесению генерала Пламеневского, части его дивизии во взаимодействии с артиллерией и несколькими подразделениями морской пехоты ведут тяжелые оборонительные бои.
Командование армии принимает необходимые меры, чтобы предотвратить вражеский прорыв. В район боев перебрасываются подкрепления. Пока же положение крайне напряженное.
Генерал Ермолаев продолжал свое сообщение. Атакуя наши части на относительно узком участке фронта, противник намеревается прорваться к морю в районе Геленджика, чтобы расчистить путь для продвижения вдоль побережья на юг. Вторая, не менее важная цель гитлеровцев - полностью овладеть районом Новороссийска.
Начальник штаба кратко охарактеризовал силы противника в районе боев. 9-я и 125-я немецкие пехотные дивизии, которыми командуют генерал-майор Шлейниц и генерал-лейтенант Фрибе, хотя за последние месяцы понесли большие потери, но тем не менее еще сильны. Они хорошо вооружены и в достаточной мере обеспечены боеприпасами. Имеют танки и самоходные орудия. Командиры дивизий - опытные генералы, до фанатизма преданные нацистскому режиму. Личный состав соединений в основном кадровый, но не обладает специальной подготовкой для боевых действий в горах.
В связи с этим немецкое командование возлагает особые надежды на румынских горных егерей. 3-я румынская горнострелковая дивизия переброшена под Новороссийск из Крыма, где приобрела значительный опыт боев в горно-лесистой местности. Командует ею близкий к правительственным кругам и румынскому королевскому дому фашиствующий генерал Фильченеску. В дивизии насчитывается до 16 тысяч солдат и офицеров, специально обученных и экипированных для действий в горах.Я живо вспомнил озабоченность комдива по поводу малочисленности полков, недостатка боеприпасов для артиллерии. Двое суток мы, группа армейских политотдельцев, провели тогда в 216-й дивизии. Я был уверен, что командиры и политработники соединения сделали все, чтобы повысить у бойцов чувство ответственности за каждый обороняемый рубеж. В стойкости людей можно не сомневаться. Но ведь противник, по словам начальника штаба, имеет почти пятикратный перевес...
– Возможно, - добавил начштаба, - румынские союзники Гитлера, в особенности солдаты, не такие фанатики, как немецкие фашисты, но все же это очень опасный противник.
В заключение Ермолаев сообщил, что по предварительному решению командующего в район поселка Эриванского и станицы Шапсугской, на фланги рубежа обороны 216-й стрелковой дивизии, предполагается переброска 77-й стрелковой дивизии полковника Е. Е. Кабанова, 255-й бригады морской пехоты полковника Д. В. Гордеева, 83-й морской стрелковой бригады подполковника Д. В. Красникова и некоторых других частей. Замысел смелый: в случае прорыва врага нанести по его вклинившейся группировке два сходящихся удара с флангов, чтобы окружить и уничтожить ее.
Как и следовало ожидать, малочисленные, сильно растянутые по фронту, ослабленные в предыдущих оборонительных боях части 216-й дивизии, несмотря на самоотверженность бойцов и командиров, не смогли выдержать натиска крупных сил врага. Гитлеровцам удалось потеснить наши передовые подразделения, занять несколько выгодных высот. Неоднократные контратаки не принесли результатов. Ожесточенность боев нарастала. Не считаясь с потерями, враг рвался вперед. Фашистское командование стремилось достичь успеха любой ценой. А в успехе гитлеровские генералы не сомневались. Они знали, что перед ними ослабленное в предыдущих боях соединение, к тому же растянутое на значительном фронте. Еще одно усилие - и еще один город на побережье Геленджик будет в их руках, а целая советская армия окажется в котле. Ради этого гитлеровское командование не жалело сил. Да и потери несли в основном союзники - не жалко!
Там, где позволяли условия местности, румынских егерей поддерживали немецкие танки, а с воздуха - крупные силы авиации.
Но быстрого продвижения не получилось. Части нашей 216-й стрелковой дивизии и недавно сформированной 2-й бригады морской пехоты с каждым часом усиливали сопротивление. Потери противника росли, а продвинулся он всего на шесть километров. Тем временем к району боя скрытно подтягивались новые наши части.
К вечеру наступление румынских егерей на большинстве участков было остановлено.
В конце дня 24 сентября А. А. Гречко провел заседание Военного совета. Оно продолжалось всего несколько минут. Командующий поставил задачу: к исходу 26 сентября разгромить вклинившуюся вражескую группировку и на фронте 216-й стрелковой дивизии восстановить прежнее положение.
Пока шли оборонительные бои, я вместе со своим помощником по комсомольской работе П. И. Кузнецовым, которому только что присвоили звание батальонного комиссара, побывал в частях и подразделениях, сосредоточенных у станицы Шапсугской и поселка Эриванского. Всюду чувствовался подъем, настроение у стрелков, артиллеристов, минометчиков, морских пехотинцев было боевое. Им еще не говорили о готовящемся контрударе, но все были уверены, что скоро наступит перелом в событиях.